Алёнушка

Поставив поднос на стол, она взяла два бокала и подошла к Филиппу, протягивая ему один. Тот с удивлением уставился на шампанское, а затем широко улыбнулся. Она его простила. Простила.

– За встречу? – поднял бокал Филипп, салютуя Изабелле, а та в ответ широко ему улыбнулась и выплеснула содержимое своего бокала прямо ему в лицо.

– Мерзавец!

Рано же он расслабился. Годы ее не изменили. Медленно Филипп достал шелковый платок из кармана пиджака, промокнул лицо и стряхнул капли с нового костюма. Не страшно, отдаст в химчистку.

– Кажется, нам пора поговорить, – помедлив, сказал он.

– Я тебя слушаю.

Изабелла прошла к своему любимому креслу и села в него, поджав ноги. Кивнула Филиппу на чашку с кофе.

– Можешь не переживать, у меня сегодня утром как раз яд закончился.

Филипп криво усмехнулся. Выпив залпом свое шампанское, он поставил бокал на стол и посмотрел Изабелле в глаза.

– В тот день мне сказали, что тобой заинтересовались органы. Точнее, ты умудрилась закрутить роман с кем-то из чинов, затем бросила его ради…

– Договаривай. Я бросила Бориса ради тебя.

– Да, ты бросила Бориса ради меня, и он решил отомстить. Он знал, что у тебя есть картина Васнецова.

– Эскиз.

– Эскиз, – кивнул Филипп. – Если ты помнишь, в ту ночь мы с тобой поругались. Ты и слушать меня не захотела, обозвала ревнивым дураком, была уверена, что он тебя и пальцем не тронет. Любит.

– Я и сейчас в этом уверена, – пожала плечами Изабелла. – Зачем ты ворошишь эту старую историю?

– Затем, что в ту ночь я забрал у тебя картину, не спросив твоего разрешения. Потому что ты была упрямой дурой, а я хотел тебя спасти.

– Ты ошибаешься, – покачала головой Изабелла, – я была кем угодно, но только не дурой.

– Тем не менее меня ты слушать не захотела, а яне мог подвергать тебя опасности. Я забрал картину…

– Эскиз.

– Эскиз. А ты взяла и исчезла. Я искал тебя повсюду, чтобы ее вернуть, но ты как сквозь землю провалилась.

– Ах, как романтично. Только вот я ни слову не верю. Ты просто обокрал меня, и все. Ты меня никогда не любил.

– Ты ошибаешься, Изабелла.

– Ошибаюсь? Через сколько месяцев после начала нашего романа родился твой сын?

– Через девять, – Филипп опустил глаза. – Белла, зачем вспоминать былое?

– Позволь тебе напомнить, что это ты выпрыгнул как черт из табакерки и решил поговорить о днях давно минувших.

– Не только.

– Что «не только»?

– Я хочу вернуть тебе картину.

– Эскиз.

– Эскиз. И всегда хотел. Он твой. Я не собирался его красть.

Наступила тишина. Изабелла смотрела прямо перед собой, избегая взгляда Филиппа.

Филипп понимал, что ей нужно время. Вопрос был не в том, верит ли она ему.