Аллигат. Исход

Пятнадцать минут неспешной пешей прогулки — и ты у нужного особняка на Аддисон Роуд.

Хочешь спрятаться — оставайся на виду, — решила она, оплатив проживание за шесть дней с режимом питания «полный пансион» и приходящей прислугой. Выходить в город она не собиралась — отлежаться бы.

Завтра… Вернее, сегодня, начиная с полуночи ей предстоит пережить самые трудные сутки в своей жизни.

Поздним вечером она войдёт в особняк на Аддисон Роуд и сделает всё от неё зависящее, чтобы предотвратить трагедию. Как станет действовать, не имела ни малейшего понятия. Мысли спотыкались о ступени особняка, не шли далее порога, через который она намеревалась перешагнуть.

Ольга повернулась на бок и закрыла глаза. Поспать бы ещё немного и набраться сил. Но сон как ветром сдуло.

Вспоминала бегство из Малгри-Хаус, не понимая, как она, трусиха, решилась на подобный шаг? Был ли другой выход? Был — сидеть в особняке под замком, как того желал его сиятельство, и ждать исхода.

Перебирала в памяти события пятидневной давности, как подстёгиваемая страхом быть не только пойманной людьми графа, но и вероятностью встретить на пути к церкви лихого человека или дикого зверя, бежала по едва видной дороге.

Неслась так, что вспотела. Дышала как паровоз, вдыхая открытым ртом морозный воздух.

Шарахалась от кустов, неясных теней зимнего утра. Это летом здесь благодать, а зимой…

Удобная обувь стала палочкой-выручалочкой. Ольга не представляла, как бы осилила заснеженную, ухабистую дорогу в викторианских зимних сапожках на рыбьем меху, тонкой подошве и жутких каблуках-рюмочках.

Выдохнула с облегчением, когда показалась церковь. Успокоилась, замедлила шаг и направилась к входу. Служба, судя по всему, закончилась. Выходившие прихожане, в основном старики, беззастенчиво смотрели на неё: кто-то с нескрываемым любопытством, кто-то, подслеповато щурясь, в бесполезном старании признать в ней знакомую.

Не тратя время, Ольга подошла к викарию и, вспомнив о французском акценте, сбивчиво поведала ему слёзную историю о том, что едет на похороны подруги по пансиону, умершей при родах. Заехала не туда, заблудилась и ей необходимо вернуться в Лондон. Причём срочно, сию минуту! Коверкала английские слова, невпопад смешивала их с французскими, вконец запутав пожилого священника. Беспрестанно повторяла по-французски:

— Мсьё, будьте столь великодушны… Святая Дева Мария… Мсьё, прошу вас проявить сострадание к заблудившейся вдове. Мсьё…

Он так и не понял, куда и откуда ехала женщина, кто и где умер, как она попала в церковь и почему не вернулась в Лондон в том экипаже, в котором приехала сюда. Она плакала, и вид её слёз в глазах необычайной красоты вводил его в уныние.