Сахар со стеклом

Я замечала. Видела Анины глаза, когда она рассказала, как Шевцов перевернул ей пачку сока на голову, видела короткий затравленный взгляд Эдика, когда спросила, что у него случилось. И ладно Чагин, но ведь Степанова не робкого десятка. Да взять даже его друзей. Они вроде бы и время вместе проводят, шутят, но стоит Лексу посмотреть неодобрительно, как улыбки сползают с их самодовольных лиц. Они прислушиваются к его мнению, не смеют перечить.

Страх и притяжение. Вот что он вызывает. Завораживает и пугает одновременно. Опасный коктейль.

– Тебе что, помощь нужна?

– Что?

Я за своими размышлениями не сразу поняла, о чём он говорит.

Удивлённо посмотрела и тут же обожглась о тёмный, тяжёлый взгляд.

– А потом ты обижаешься, что я называю тебя бестолочью. Я про мазь.

– А…

Мои щёки в очередной раз за этот час вспыхнули. Такими темпами, на них тоже появятся ожоги.

– Дома уже.

– Сейчас.

Спорить бесполезно. Себе дороже. Я раскрыла коробку и достала тюбик. Отвинтила крышку и выдавила слегка желтоватый гель. Руки дрожали. Аккуратно, чтобы полы пальто не распахнулись, я просунула руку и размазала гель по коже чуть ниже шеи.

Сначала было холодно, но потом кожа стала успокаиваться и печь меньше. Лекарство и правда помогло. Хорошо хоть на саму грудь сильно не попало, кожа там слишком нежная, да и бюстгальтер спас, а вот в районе третьей пуговицы пекло сильно.

– Это Ирка сделала?

Тётя Соня в детстве всегда говорила мне, что ябедничать нехорошо. И как бы мне не хотелось надуть щёки и угукнуть, я всё же сдержалась.

– Нет. Просто поднос взяла неудачно.

– Врёшь, – процедил сквозь зубы Шевцов, а потом резко затормозил, свернув автомобиль на обочину.

Я не ожидала такого манёвра, и по инерции дёрнулась вперёд, почти слетев с сидения.

Едва успела поймать полы пальто, чтобы те не распахнулись.

Лекс – псих. Это данность, не подлежащая сомнению.

Он развернулся ко мне и дёрнул за рукав, возвращая обратно в кресло, заставляя сердце отчаянно зайтись в страхе. Я уставилась на по-мужски широкий разворот плеч, кожаная куртка, что сидит как влитая, тонкие губы, что были сердито сжаты.

– А теперь ещё раз спрошу: это сделала Ирка?

И я не смею врать.

– Я не знаю. Наверное…

Мой голос дрожал, взгляд цеплялся за нервно сжатые мужские кулаки.

Он злился.

На меня? Я ведь сказала правду.

– Не. Смей. Мне. Больше. Врать, – прошипел, чеканя каждое слово. – Поняла?

Я кивнула.

– Ответь!

– Лёша, я поняла. Пожалуйста, поехали домой."

"Дура я набитая. Он манипулирует мной, запугивает. Зачем? Его жизнь и так под его контролем, зачем ещё и меня контролировать? Сама позволяю, а потом ругаю себя. Нужно это прекращать. Только как?

Шевцов снова завёл мотор и выехал на дорогу, повёл плавно и спокойно.

– Кстати, – довольно буднично проговорил он.