Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Грошев рассматривал Хромова, а Иван Ва­сильевич точно прячась от следователя, изучал пол, ножки сто­ла, ветки за окном, голые стены следственной камеры. Напря­женное молчание стало угнетать, и Николай спросил:

– Расскажите, пожалуйста, как это получилось?

Хромов опять покашлял под ладонь, повертелся на табу­ретке и впервые взглянул в глаза следователю. Его взгляд по­казался Николаю страдальческим.

– Я по порядку. Можно? (Грошев кивнул.) У Аркадия был выходной, я работал во вторую смену. Утром пришел Вадим, принес бутылку, позавтракали.

Взяли еще бутылку, вторую, по­том пошли искать пива. Вдоль тротуара стояло много машин. Женька вдруг спрашивает у Вадима: «Проверим?» Я сразу ска­зал, что в таких делах не участник, и ушел в проходной двор. Минут через пять – идут. Женька передал мне портфель и го­ворит: «Держи и ничего не знай». Ну, посмеялись – водка ж играет. Конфеты стали есть, а тут милиция… Вот и все.

Николай записал рассказанное в протокол и задумался. Что ж, вариант вполне возможный. Выпивка, глупость, маль­чишеская лихая бесшабашность: мы такие, нам все позволе­но.

Но следствие есть следствие.

– Кто открывал машину?

– Не знаю… Я же сказал: я сразу ушел.

– А кто какие вещи брал?

– Опять не знаю… – Во взгляде Хромова мелькнула насто­роженность и твердость.

– Вы ведь все родственники, и вы наверняка знаете, у кого есть ключ или отмычка.

Впервые Хромов задумался. На его длинной, жилистой шее прокатился бугор кадыка.

– Не знаю… Не по мне все это… Не по мне.

Голос у него прерывался, на глазах заблестели слезы. Ни­колай молча налил воды и передал стакан Хромову.

Он при­встал и длинной рукой взял стакан. Его сильные пальцы ле­кальщика дрожали.

Когда Иван Васильевич успокоился, Грошев задумчиво про­изнес:

– Все, что вы мне сказали, по-видимому, чистейшая правда…

– Мне врать незачем, – кивнул Хромов.

– И в то же время, как мне кажется, это не вся правда.

– Я… не понимаю, – подался вперед Хромов.

– Что-то вас гнетет, может быть, даже жизни не дает.

У Хромова опять навернулись слезы, но Грошев сделал вид, что не заметил их. Теперь он пристально смотрел на голубо­ватые, тронутые поволокой глаза и говорил задумчиво и дове­рительно:

– Простите меня, но я не могу поверить, что вы вот так, как мальчишки… вдруг решили залезть в чужую машину…

– Это не я…

– Что вам, мастеру, знающему, что через пару часов идти на смену, вдруг нестерпимо захотелось выпить; что вашему младшему брату вдруг потребовались краденые туфли, цена которых не превышает его трехдневный заработок; что вы все, и особенно Вадим Согбаев, вдруг рискнули на такое.