Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Когда Петрявичкаус тоже спустился к лощинке, из зарослей кустарника выскочил неизвестный и вначале сбил сторожа не­понятным приемом с ног, а уж потом, лежачего, несколько раз ударил ножом.

Свидетелей этого происшествия не нашлось. Волосова осудили. За него никто не хлопотал, и о его судьбе никто не беспокоился, потому что, как он утверждал, все его родствен­ники и близкие погибли во время войны. В заключении Воло­сов умер от рака желудка. Через некоторое время умер и сторож.

Чем дольше думал об этом деле Грошев, тем удивительней ему казалась разница в показаниях Волосова и Петрявичкауса.

Впрочем, Волосов не отрицал предложенного сторожем ва­рианта, но и не подтверждал его.

– Затмение на меня нашло, – твердил он. – Ничего не помню.

В деле имелись справки о ранении и контузии Волосова, заключения медицинской экспертизы, в которой Волосов при­знавался вменяемым.

Словом, суд взвесил все обстоятельства дела, личность пре­ступника и многое иное. Волосов получил по заслугам. И след­ствие и суд действовали объективно и гуманно. Но в то время они не имели той версии, легенды, которая теперь была у Грошева и нуждалась в тщательной проверке.

Вот почему Николай попросил местного оперативника Радкевичиуса отвезти его к совхозной овчарне.

Свою машину Грошев оставил и поехал на милицейской.

Справа и слева от обсаженной вековыми деревьями дороги быстро проносились ухоженные поля, рощицы, проплывали хутора. Одну из рощиц неторопливо и настойчиво атаковывали два бульдозера. Они срезали кустарник, выдирали из земли пни и еще не вошедший в силу подрост.

Было в этом неторопливом, расчетливом движении тяжелых машин нечто такое, что встревожило Николая. Там, где он вы­рос, к деревьям относились уважительно.

Их берегли, за ними ухаживали.

– Зачем такая жестокость? – спросил он Радкевичиуса.

– Корчуют? Видите ли, хутора сселяются в поселки. Остаются брошенные усадьбы. Зачем же пропадать земле?

Кажется, все было логично, но жалость к деревьям все еще держала Грошева, и он почему-то смущенно пробормотал:

– Но ведь это роща… Или сад. Разрослись бы…

Радкевичиус рассмеялся.

– Деревья, лес, роща в наших местах не всегда друг. Простоит такая брошенная роща несколько лет, выбросит па­сынков, семена во все стороны, и пахотная земля превратится в неудобь.

А там, глядишь, и болото подберется. А пашни здесь и так не слишком много – в войну поля позарастали, да и за самой землей всегда требовался присмотр. Сейчас, когда хуторяне уходят в поселки, пашни прибавляется. Значит, бога­теем. И здорово богатеем.

Грошев молчаливо согласился с оперативником и перевел разговор.

– Повсеместное явление это самое богатение. А у вас в связи с этим работы не прибавляется?

– Ну, это богатство звериных инстинктов не вызывает.