Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Но у меня к вам просьба. Не могли бы вы сделать – вы ведь, вероятно, все умеете – обыкновенный металлический щуп. Такой, каким на фронте саперы искали мины в деревян­ных или глиняных оболочках – их, как известно, обычные миноискатели не брали.

– Вы были на фронте? – с долей сомнения спросил Тихо­миров.

– Конечно, не был. Но служил в армии. Уж что-что, а опыт войны мы осваивали довольно успешно. Поэтому и поиск веду, если вы заметили, по армейским правилам – от близких ориен­тиров к дальним. Чтобы ничего не пропустить.

Тихомиров усмехнулся, кивнул и пошел к машине делать щуп.

Как у всякого истинного автолюбителя, у него в багажни­ке лежала своя маленькая мастерская с набором нужных и главным образом ненужных материалов."

"Биолог исследовал последние заросли и вместе с Николаем спустился вниз. Группа Радкевичиуса тоже окончила осмотр склонов и стала спускаться вниз.

Биолог шагал тяжело, дышал еще более шумно и часто фыркал: его донимала жара. Внезапно он остановился, подался вперед, вглядываясь в заросли, и торжественно сообщил:

– Кажется, это именно то, что нам нужно!

Кусты росли возле большого оплывшего окопа.

Непода­леку не столько виднелась, сколько угадывалась затравевшая полевая дорога. Когда-то она соединяла уже не существующие хутора, наискосок пересекая лощину. Грошев с досадой посмот­рел на биолога. То, над чем он думал все последнее время, вряд ли могло произойти рядом с дорогой.

Но биолог уверенно шагнул вперед и решительно, шумно стал перебирать ветви. Теперь Николай ясно увидел, что здесь росли различные сорта сирени. Впрочем, на первый взгляд она не казалась разной. Те же стволы-ветви с буро-коричневыми метелками старых соцветий на вершинках, те же ровные, как стрелы, побеги-пасынки, те же жирные, глянцевитые листья, чем-то похожие на масть «пик» из карточной колоды.

И все-таки стоящий на обочине куст – поменьше, поскром­нее – неуловимо, но отличался от остальных зарослей более темной, как бы концентрированной зеленью листьев и своим общим очертанием. Его побеги-пасынки теснее прижимались к собранным стволам-ветвям, и оттого куст казался не растрепан­ным, а собранным, законченным, как хорошая копна, оставшая­ся после грабель опытного копнильщика.

Такому кусту-копне не так страшны сильные ветры и глубокие снега. Стволы и по­беги сообща прикрываются от них и одолевают ненастье.

И Грошев не столько понял, сколько почувствовал – вот это и есть русская сирень. Неприхотливая, собранная, друж­ная и потому сильная. Пока биолог возился с листьями и соцве­тиями, Николай осмотрелся. Пологие скаты лощины были пере­черкнуты уже давним, скрытым травостоем, росчерками танко­вых гусениц – они только угадывались по более высоким вер­шинкам трав и цветов, по кромкам.