Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Говорила не без горечи:

— Я думала, что хотя бы после смерти доброе имя Владимира Ивановича перестанут трепать."

"— К сожалению, вы неправильно меня поняли, — сказал Крымов. — Речь идет о другом.

— Что значит о другом? — Ващенко перешла в наступление. — Из всех людей, кто хоть немного был знаком с Мельниковым, не было ни одного, кто поверил в гнусную клевету, которую о нем распространяли. Он не нуждается в реабилитации.

— Речь идет не о реабилитации Мельникова. А о клеветниках, заслуживающих наказание.

— Но человека ведь не вернуть.

— Тогда не стоит никогда искать и убийц.

Жертву ведь не воскресить. Вот ваша логика. Поймите, Нина Александровна, когда преступник чувствует свою безнаказанность, когда не получает жесткого отпора, это вселяет в него уверенность. Завтра анонимки могут начать приходить и на вас.

— Вы, конечно, правы, — сказала она после паузы. — Но вряд ли я смогу чем-то вам помочь. Если бы я наверняка знала, кто писал, я сама нашла бы на них управу.

— Вы много лет проработали вместе с Мельниковым?

— Больше двадцати.

— Как и при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Вам нужны подробности?

— Да.

— Мне было двадцать лет, когда я начала работать чертежницей в тресте, которым он уже тогда руководил.

— Вы устроились на работу по чьей-то рекомендации?

— Нет. Им нужны были чертежницы. А я в то время уже училась на третьем курсе МИСИ. Чертила вполне профессионально.

— Учились на дневном?

— Да. Потом перешла на заочное.

— Почему?

— К Мельникову это не имеет никакого отношения.

— Пожалуйста, расскажите.

Она вздохнула:

— Банальная история. Меня бросил муж с полугодовалым ребенком. Отца к тому времени у меня уже не было, мать получала очень скромную зарплату.

А даже на повышенную стипендию мне с дочкой было бы не прожить.

— Ну, а с Владимиром Ивановичем вы когда конкретно познакомились?

— Через несколько месяцев после того, как пришла в трест. Зарплата чертежницы не велика, и я по совместительству подрабатывала там же уборщицей — первые два года алименты не получала — муж запамятовал. А я гордой была.

— Понятно.

— Ну вот. Мыла я однажды пол в коридоре треста, и вдруг вижу, останавливается около меня высокий представительный мужчина и как-то внимательно меня разглядывает.

Потом говорит: «Устала?» Я ответила, что, конечно, устала — целый день за кульманом горбилась, а теперь вот здесь. Он молча снял свой макинтош, пиджак, закатал рукава рубахи, взял у меня швабру и довольно ловко пол домыл. Да только не знал, что еще в комнатах надо убраться. Это мы с ним вместе уже делали. Ну, а потом поехали к нему домой. Он меня с женой своей познакомил — Верой Сергеевной. Красавица еще была. Вот с такой золотой косой. Лицо доброе, ласковое.