Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Пошлет его к нужному человеку, который такой паспорт сладит, что и с участковым в очко играть садись — не признает. А там найдутся дружки, что дышат вольным воздухом. Деньжат добудут — исчезнет. В любую сторону. Куда первый поезд с вокзала отправится.

В БЕРЛОГЕ

Проснулся Леха, темнота давила ощутимо. Со сна казалось, что лежит в могиле, и он, испуганно вскинувшись на нарах, начал ощупывать неровную стенку. Наконец, сознание прояснилось, вздохнул облегченно. Дома! Нащупал в кармане спички. Робко заметался огонек еще не дотаявшей свечки. Зудело давно не мытое тело. Сейчас бы на полок, прожариться веничком, почувствовать легкость тела.

Но и об этом надо пока забыть. Татуировки его от шеи и до самых пяток описаны в личном деле, пришпилены скрепкой к ориентировке, а уж пригревшаяся на груди мадонна, работа известного многим сибирским колониям Вени Итальянца, сразу же привлечет внимание голого банного люда. Не только по словесному описанию, но и по картиночкам на Лехином теле ищет его милиция.

Да, Пашка нужен, брательник. Леха поднялся, с хрустом передернул плечами. Годы отсидки, нелегкая жизнь, работа на стройках и лесоповале выжали из него все лишнее.

Был он, как говорят, без лишней жиринки, налитый емкой и страшной силой.

В тридцать пять лет разменял Леха уже четвертый срок, досыта нахлебался казенных щей. В последний раз сел крепко. Шел с дружками на грабеж, а получилось «мокрое дело» — от ножевой раны, не приходя в сознание, скончался потерпевший. И уже самому чудился решительный приговор, витала где-то рядом смерть. Едва открутился, спасибо адвокатам, за волосы из беды вытянули. На зону ушел, ярился зверем, на силу надеялся да на прошлый авторитет.

А потом прикинул: до звонка больше пяти тысяч денечков. Проживи их попробуй, на курорте и то скиснешь. А здесь труднорму давай. Да и зачем ему воля под старость?

Тогда и надумал: уйду. Посвятил в свой план Петьку Сороку да Ивана Жару, получившего кличку за огненный цвет волос. Сорока как-то проходил с ним по одному делу, а Жара, недавно прибившийся к их компании, от оказанного ему доверия совсем помеднел лицом, в зеленых глазах появилась собачья преданность. Не подвели, помогли уйти...

Сейчас у Лехи каждая клеточка в теле напряжена, тишину слушает.

Пахло какой-то гнилью. От деревянного лежака ломило всего, неизвестность была невмоготу, да и не для лежания он пробирался сюда с таким риском.

И Крест решился покинуть землянку, понаблюдать за двором.

Он встал на лесенку, головой слегка двинул вверх крышку, хватанул подрагивающими ноздрями знобкой сумеречной прохлады. Долго стоял, слушал.

Где-то недалеко за домом раздалось хриплое: ку-ка-ре-ку. И снова тишина. Потом отстучал колесами над виадуком поезд, проурчала машина."

"Открыл лаз, легко поднялся наверх.