Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

 — Не гадал я его встретить здесь. Благосклонна к нему мадонна, от пули и прочих бед заговорила.

Он склонил голову, с любопытством рассматривал Пашку, искал сходство с Лехой.

— Признаться, не похожи. Хотя, что здесь удивительного, при этакой-то прыти Сазонихи, то бишь вашей матушки. Ну, а ты как на брата-страдальца смотришь?

— Мне его рассматривать нечего, я сам срок отсидел.

— Что ж, чувствуется школа Креста. Он ведь мужик ухватистый, кого хочешь приберет к рукам. У нас с ним дружба крутого посола."

"Я ведь раньше казначейские билеты шлепал, не отличишь от Гознака.

А на них ядрено написано: подделка преследуется по закону. А как вытерпишь, коли дар сверху отпущен. То-то. Вот и пришлось, без желания, конечно, за колючкой небо коптить. Там и встретились. Спасибо ему, обогрел по первости, когда нужда прижимала. Я ведь к той жизни не приспособлен, винца выпить, поесть повкуснее люблю. Вот и сейчас в этой пижаме девяносто шесть кило завернуто, а тогда доходил, ветром качало. Очень братцу признателен, очень. Так что он просил передать?

— Сказал, за должком...

— Понял, понял. Мы еще там уговорились.

Документик ему нужен, ксива, по-вашему, по-блатному, паспорт там, военный билет. А оригинальчик какой-нибудь есть?

Пашка вытащил из внутреннего кармана несколько старых паспортов и военных билетов, протянул фотографию.

— Вот он, с корешами. Только ему здесь двадцать лет было.

Хардин взял снимок в руки, долго приглядывался.

— Это не страшно. Подретушируем, подкрасим, подмажем и будет натуральный Леха Крест, — он заглянул в верхний паспорт, — Орловым Николаем Сидоровичем, 1954 года рождения. Подходит?

И сам же себе ответил:

— Подходит.

Ни один сыщик не прикопается. Золотые вот эти ручки. На Монетном дворе им работать. А братцу передай: фирма гарантирует. Деньков через пять зайдешь, попроведуешь. В это же время.

ВЕРТИ УГОЛ

«Вертеть угол» на воровском жаргоне — украсть чемодан. За что эта кличка прилипла к белорусу Гнату Остаповичу, сказать трудно. Кражами он не занимался, а всю жизнь дружил с «балериной»[28], хранил в потаенном месте небольшой чемоданчик с набором инструментов собственной конструкции, с помощью которых в считанные минуты «вспарывал» любой сейф.

— Знает заветное словечко, — шутили про него воры, имея в виду его удачливость. Но как ни артистично Верти Угол вскрывал сейфы, он неизбежно попадал в руки правосудия и отправлялся на очередную отсидку. И ни разу работникам уголовного розыска не удалось посмотреть знаменитый гнатовский инструмент. Все, каясь, рассказывал на следствии и в суде Остапович, а потайку не выдавал. Не помогали ни допросы и обыски, ни новейшие поисковые приборы.

Ходил по колониям про Остаповича такой анекдот.