Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

И винить ни кого не будешь — сам себе на шею аркан накинул. А тут еще кладовщица шум до небес подняла. Много ли, мало ли, а кругленькая сумма — недостача на складе объявилась. Кто виноват — без сотрудников ОБХСС не разберешься, а под горячую руку все грехи на мышку свалили, какой Ванька Крупнов в сей момент оказался. На кого же еще, на кладовщиков да администрацию, что ли? Когда вот он, вор. И по бумагам, и по обличью, к тому же за руку пойманный.

Только Алексей не очень в то поверил. Ну, а с Крупновым, конечно, работать надо, раз кража в журнал заштампована.

И снова встретились в кабинете. Какая-то ощутимая озлобленность распрямила фигуру Крупнова, жестче обозначила черты лица. Видать, смирился с тем, что срок предстоит немалый, какие тут разлюбезные разговоры. Спросил его прямо:

— Хочешь остаться на воле?

Усмехнулся Крупнов криво, не той стороной, где коронки впаяны.

— Моя воля, начальник, давно в клетку спрятана.

— Я спрашиваю, хочешь остаться на воле? — упрямо повторил Коротков.

— Что-то мне непонятна твоя милость, начальник. Если обогреть хочешь, так сразу скажи, ты — сам по себе, а я — тоже.

Дороги у нас разные и никогда не сойдутся. Разве что вот так, дело на Канаду состряпаешь.

— Это не по моей части дела стряпать, да и не верю я откровенно в этот шум с обворованным складом, иначе бы разговор другой пошел."

"И тут Крупнов, тертый калач, уловил какую-то свежую струю в разговоре, надежду что ли почувствовал, или просто человеческая душевность задела — никто верить до сих пор не желал, оно и понятно: от кого ярлык вора укроешь, что однажды к тебе был пришлепнут, а тут... Но этот человек из категории лиц, ненавистных Канаде, сказал ему, что не верит в эту колбасную историю.

Заерзал Крупнов на стуле, ожидая разъяснений.

— Скажи, Иван (Алексей впервые назвал Крупнова так, и это резануло того по ушам), только на откровенность, видишь, нет передо мной протокола, и я не ловлю тебя на слове... Так вот, скажи, Иван, эти десять кило триста сорок граммов единственные, что к твоим рукам прилипли? Или еще что было?

— А кто поверит, если это не так? Пока мне вдалбливают в башку иное. Будто я ворюга, каких поискать, и за три месяца растащил полсклада.

Да, я — вор, но свои грехи никогда не отмазываю. А вот когда под честного человека рядятся, в грудь кулаками стучат, а волокут пудами... Обидно, что за кого-то... Он вдруг поднялся со стула.

— Не верите? Никто не верит! Только и эти поганые десять кило не трогали мои руки. Как они в машине оказались, и сам не пойму. Да захотел бы я взять, ни один бы охранник не унюхал. А тут возьмите, подъехал к караулке Ваньша Канада, сидит на колбаске, задом ее обогревает.

Он отрешенно махнул рукой, сел на стул.