Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Сторожа Панкратьева пригласили в полутемный с зашторенным окном кабинет. В сумраке он не сразу заметил стоящие вдоль стены стулья. И лишь на столе желтым лаком отсвечивала яркая кружевина.

— Устраивайтесь, товарищ Панкратьев, — услышал он приятный женский голос, и только тут за настольной лампой увидел в форме капитана милиции следователя Фирсову.

Он присел на крайний стул. Глаза, постепенно привыкшие к оплавленным темнотой углам, заметили на столе стопку чистой бумаги.

— Как внучка?

— Пока в больнице.

Он горестно вздохнул.

— Не случалось раньше на улице и шума малого, а тут с ножами.

Не за себя, за внучку боялся, а то, может, и не дался им просто. Я-то уж нажился, отходил свое...

Дверь отворилась, порог переступил младший лейтенант.

— Александра Степановна, понятые.

— Приглашайте.

В кабинете появились сухощавый мужчина с быстрыми любопытными глазами и невысокая полная женщина, которая тут же певуче протянула: «Здра-асте!»

Фирсова поднялась, указала рукой на пустовавшие стулья.

— Садитесь, товарищи. Сейчас мы проведем следственный эксперимент — опознание по голосу человека. Вам необходимо удостоверить этот факт.

Прошу соблюдать тишину и внимательно прислушиваться к тому, что будет происходить в соседней комнате.

И пока Фирсова записывала данные понятых, Панкратьев высмотрел напротив, в левом углу, портьеру. Видимо, там была еще одна дверь. Неужели сейчас он услышит голос одного из «тех», заново переживет недавний кошмар? А вдруг не узнает и не сумеет помочь следствию? Что они подумают о нем? Скажут, боится.

— Приготовились, товарищи.

В дальнем углу кабинета кто-то сдвинул портьеру, и яркий свет оранжевой дорожкой лег на темный линолеум.

За дверью был смежный кабинет, там тоже находились люди. Кто-то из них приказал:

— Приглашайте номер первый.

Через полминуты хлопнула дверь, и вошедший глухо произнес:

— Я на стрем!

Фирсова, не спуская глаз с Панкратьева, быстро сделала в протоколе какую-то запись.

Потом были второй и третий. И каждый, как заклинание, произносил эту фразу. Панкратьев беспрерывно утирал со лба пот. Пока оттенки голосов, отчетливо доносившиеся из-за стены, не пробуждали в нем нужного чувства. Он не знал, что Юсуп шел под номером четыре, что и у него все напряжено до предела.

Услышав от Короткова, что он будет подвергнут следственному эксперименту и какую фразу должен произнести, Юсуп едва не выдал себя. Эти слова он говорил Кресту, и их никто не мог слышать. И теперь он стоял перед дверью, спокойствие давно покинуло его.

— Номер четвертый, — раздался спокойный голос. Скрипнула дверь, затем прошелестел линолеум, кто-то невидимый прошел на середину кабинета.

— Я на стрем!

Панкратьеву показалось, что он ошибся. Слишком свежо прозвучали эти слова.