Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

С запашком, конечно.

Повело Лехе скулы, покатилось липкое тепло обратно.

— Да ты пей, не кривляйся. Мне тебя на ноги быстрей спроворить надо. А разговоры твои впереди. Сальцу этому, действительно, цены нет. Кто понимает, конечно. Кто без понятиев, пускай мел аптечный жует. Барсучок, он, брат, коренья знает, роет их и похрустывает. Яд-траву, полынь-горечь он не тронет, а вот луковку сараны завсегда уметет. Вот и примечай. Конечно, он и грызуном, змеей не побрезгует, но травка целебная, корешок сладкий — прежде всего. Прячутся у него в сальце витамины разные. Нет у нас здесь женьшеней и изюбров с пантами, а эта зверюшка водится.

К осени, когда у барсука жиру с ладонь, я и ищу с ним свиданку. Пару ходов-выходов замурую бревнами, а потом гнилья соберу и — дым под землю. Вот и промысел.

Кресту, и правда, полегчало. От растопленного сала ли, теплой лежанки или слов Савелия. Лежал, слушал.

— Зверь завсегда умней человека. У него на себя только и надежда. Возьми, к примеру, собаку. Клюнет ее в пятак гадюка, разорвет она эту гадость на ошметки и в лесу потеряется. День нет, второй, третий, а потом явится здоровей прежнего.

Потому что знает, какую травку съесть...

Врачевал Савелий умело. Уже через несколько дней опухоль с рваного плеча спала, исчезла на нем пугающая чернота, зарозовела кожа. Только нестерпимо зудели заживающие рубцы. Наконец, свел Савелий Креста в пышущую жаром баню, хлестал его голое тело без жалости веником, «убирал зуд и ломоту в суставах». А после снова мазал рысьи метки дегтярной мазью. Она приятно пахла медовыми травами, быстро снимала боль.

Пересиливая себя, пил Крест растопленный теплый барсучий жир, горькие настои каких-то трав и кореньев.

Мирился. Знахарство дядьки — одна надежда.

От уваристых глухариных бульонов быстро входил в силу. По ночам, набросив полушубок, неприметно выскальзывал во двор, сидел на крыльце. Звезды качались в вышине. Золотым блином зависала над пригоном луна. Ночь рождала какие-то звуки. Своя жизнь у леса, свои законы у его обитателей. О себе знал твердо: подштопает ему рваную шкуру Савелий — исчезнет. Горячий привет всесоюзному розыску. Легальными жизненными дорогами пойдет Орлов Николай Сидорович, 1954 года рождения. Исчезнет Крест. А к новой биографии прикоснулся только Хардин.

Не враг он себе, чтобы о таких делах другим рассказывать.

Уже в который раз обдумывал Крест все, что было с ним с начала побега. Девчонку в тайге в счет не брал. А вот с милиционером хуже, много глаз при этом было. Юсуп, конечно, — могила, умрет — не выдаст. Верти Угол? Нет, для него воровские законы писаны. Свое признает, коли прижмут, а чужое — извини: не видели глазки, не слышали ушки. Знает, чем воровские правилки заканчиваются.

Беспокоил Пашка, не распустил бы слюни.