Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Грязно-серым комом свернулась у ног издохшая рысь, в агонии ее лапы взрыхлили вокруг землю, надрали кучки белого мха. Крест подобрал пистолет, сунул его на место. Пора было уходить, пока оставалось в теле тепло, не иссякли последние силы. Искать надо было Савелия, в нем его спасение."

"Ему показалось, что кто-то подсматривает за ним, и он невольно огляделся. Лес просыпался, птицы разноголосо встречали утро. Крест с трудом поднялся, подержался за корявый ствол, сделал шаг, второй, а потом медленно побежал вниз от страшного пригорка. Оглянуться не было сил.

Он решил больше не удаляться от дороги, постоянно держать ее на прицеле.

Вставало солнце, прогревало воздух. Шел Крест, спотыкался, падал и снова вставал. Иногда он впадал в забытье, очнувшись, искал глазами накат дороги и заставлял себя подниматься на колени, затем на ноги — жажда жизни, а может быть, мешок за спиной, давали ему второе дыхание...

Сколько брел он так, не знает. Лес как-то разом остался сзади, и обилие света испугало Креста. Он невольно попятился и сместился подальше от дороги. Понял, что не предупредила широкая луговина просветом из-за густой опояски кустов, темнили они елань со стороны бора.

Сплошь виднелись коричневые шляпы перезревших белых грибов, из игольчатой хвойной подстилки упорно лезла ядреная молодь. И это успокоило Леху — некому брать их в здешних местах, не доходят сюда грибники.

Он снова подобрался к кромке леса, затаился, забыв на время про боль, не чувствуя запаха спекшейся крови. И все-таки что-то продолжало удерживать его на месте.

Посредине елани за высоким дощатым забором золотел на солнце добротный дом, таяла над трубой серебристая дымка.

Крест облизнул горячие губы, словно пахнуло от далекой загнетки распаренной в чугунке дичью. К печи бы сейчас, в тепло. Обогреться, зализать раны. А там будет видно. А может, встать сейчас и двинуть прямиком к воротам. Упасть к ногам дядьки. То, что перед ним Дианов кордон, Леха не сомневался. Только как пойдешь туда. А вдруг кто чужой на подворье. Столько протопать и у самой цели опалить крылышки. Да и признает ли Савелий? Затянуло лицо щетиной, потемнел от грязи, одежда — ремье, где дыра, где ленточка. По обличью и впрямь бродяга.

Нельзя в таком виде на рожон лезть. Выждать надо, сколько сил хватит.

Он смотрел на усадьбу. За высоким забором угадывались какие-то постройки, может, банька, пригон. Хотя зачем старику скот, лесного мяса не переесть.

Пережидал Крест, не объявится ли кто у калитки, не раздастся ли чей голос. Тихо все, мертво, и дым над крышей давно дотаял.

Ложилось на потемневшую зелень крон остывающее багряное солнце. Томился Крест на колкой хвое наедине со своим недугом, угасало в нем сознание.