Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

И для этого потребуется один пароход, одна баржа, одна шестидюймовка, один батальон коммунистов и один час времени. Некоторый, отвлеченный, интерес еще представляет предмет ваших расхождений со штабом мятежников. Вы намечали восстание на семнадцатое сентября, а кулакам никак не терпелось…

– Значит, Чека давно уже все знает? – прерывая Константинова, задумчиво спросил Галаган. – И сроки, и все…

– Ну, далеко не все. Вот и надеемся на вашу… помощь.

– Черт! Как я ошибался!

– Человеческая жизнь – есть цепь ошибок, – тихо произнес чей-то голос. Галаган вздрогнул и обернулся: в углу комнаты на диване сидел человек в серой шинели, наброшенной на плечи.

– Ваша большая личная ошибка, господин Галаган, – наполеоновские замашки и переоценка себя. У нас уже есть сведения, что колыванские мятежники вас просто выгнали взашей… Слушайте: товарищ Константинов очень опытный партийный работник, и мы разрешили ему быть с вами совершенно откровенным… То же самое советую и вам – правдивость, откровенность… – он говорил медленно, тоном безмерно уставшего человека.

– Председатель губчека, товарищ Махль, – негромко сказал Константинов, но Галаган вспомнил разговоры с Беловым и по легкому акценту сам уже догадался.

– Я буду поспать у тебя, Константинов… двадцать минут буду поспать… Продолжай допрос.

Предчека закутался плотнее в шинель и мгновенно уснул.

Одной из особенностей эпохи была бессонница. Люди хронически не высыпались: не спали по двое, трое суток… Случалось и больше. И тогда начинала мстить мать-природа: глушила волю и швыряла в самое неподходящее для сна время, куда попало. Спали в седлах, в конном строю; в тифозных бараках и на вокзальных полах; спали в снежных берлогах, в окопах; спали на пустых прилавках конфискованных магазинов и в эскадронных конюшнях… Но в тылу чаще всего спали на служебных столах, подложив под отяжелевшую голову кипу газет… При этом старались поспать в чужом кабинете: меньше вероятности, что потревожат.

Предгубчека спал беззвучно."

"И опять в полутемной комнате стало тихо, только перо скрипело по шероховатой обойной бумаге. Наконец Константинов отложил ручку и закурил. «Обстоятельный типчик! – подумал Галаган. – Верно, и на расстрелах водку не пьет… А вот наши всегда вполпьяна.

Иначе не могли. Черт!.. Где и когда я его видел?»

Константинов словно прочитал галагановскую мысль.

– На днях мы вашего «девятого» расстреляли… Похабно умер: рыдал, в ногах валялся.

И снова Галаган не выдержал: плечи дрогнули.

– Все нервничаете, Александр Степанович, – заметил Константинов дружелюбно.

Галаган огрызнулся:

– Посмотрел бы я на вас на моем месте… с такими новостями!

– А разве вы меня не помните на вашем месте? – удивился чекист. – Это было летом восемнадцатого, в Омске.