Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

– Прекрасно! В таком случае я перейду к деловой части нашей беседы… без Добролюбовых. Итак, вас интересуют явки, адреса, пароли, планы, агентура, резиденты и прочее. Предлагаю вам следующее: вы получаете содержимое моей головы, но не в виде мозгов, пробитых пулей, а в виде мозговой продукции. Таким образом, я сохраняю голову на ее месте, а перед вами открывается такое поле оперативной деятельности, которое вам и не снилось… Заметьте, я очень скромен – о свободе не говорю и не мечтаю. Только жизнь! Но при условии обязательных гарантий.

– Каким же образом? – удивленно спросил Махль.

– Сейчас поясню. Вы печатаете в газетах мое заявление, в котором раскаивающийся грешник извещает население, что, воспылав пламенными симпатиями к новому архисправедливейшему режиму, добровольно и сознательно прекращает свою, как вы любите выражаться, «каэровскую» деятельность. Редакция публикует краткое дополнение с том что сему грешнику дарована жизнь… Вы сейчас же разгромите дотла наш центр, а я… я в тюрьме буду читать Белинского.

– Но кто же помешает нам не нарушить эту «гарантию», Александр Степанович? – спросил Константинов.

– Уничтожать раскаявшегося, да еще выдав ему в газете, если можно так выразиться, общественно-политический вексель – выше ваших моральных сил. Вы на это не пойдете. Да и опять же невыгодно для вас, учитывая возможность последователей кающегося грешника…

– Здорово, Константинов! – Махль уставился в глаза Галагана. – Я понял вас так: вы расскажете все, что знаете, а потом выступите в печати… Да?

– Нет, несколько иначе: сперва я выступлю в печати, а потом уже начну давать показания… Но не раньше, как прочту сообщение о помиловании… Написать заявление могу хоть сейчас.

– Чистая коммерция! – заявил предчека. – Понимаешь, Константинов, какая торговая сделка? Для твоей работы большое значение имеют знания господина бывшего студента?

– Конечно, Густав Петрович.

– Хорошо. Выдели из дела центра весь материал на этого господина.. Из дела колыванской банды тоже… Мы рассмотрим ваше предложение, господин Галаган, на коллегии.

– Только так. Это – принципиально!

– Вы же в грош не ставите принципиальность, – заметил Константинов.

– Не ловите на слове.

Председатель губчека круто развернулся на каблуках и быстро пошел к выходу, на прощанье окинув Галагана мимолетным взглядом того недоумения, с которым посетители анатомических музеев смотрят на заспиртованных уродцев: необдуманный, противоестественный каприз природы.