Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Понимаешь, Борис Аркадьевич… Пусть живет, черт бы его побрал! Зато сколько жизней мы сохраним, покончив с центром одним ударом! Ведь пока мы будем продолжать разработку, эта плесень будет расти, как домовый грибок.

– Какое-то время – будет. Мы знаем это. Махль мне рассказал о Галагане…

– И…

– Никаких заиканий! Смерть! Единственно, что могу предложить: будешь готовить заседание коллегии – переговори с членами… Прислушайся к их мнению… Ты. с какого года в партии, Константинов?

– С семнадцатого… на фронте вступал."

"– А мы с Махлем – с девятьсот пятого.

Вступали меж баррикадных боев… И мы с ним в вопросе о Галагане одного мнения.

– А может, с Махлем поговорить?

– Не советую. Если бы он и изменил свое мнение, я первый написал бы Дзержинскому… Тут же не просто служебное разногласие. Знаешь ли ты, как Дзержинский говорил о чекистах? Он говорил, что у чекиста должны быть чистые руки, холодный ум и горячее сердце. А ты свои руки хочешь испачкать торгашеской сделкой! Только вдумайся, осознай…

– Я уже много думал… Но ведь можно этого мерзавца… и после?

– Если такое городишь, значит, вовсе не думал.

Словом, я в этом случае тебе не советчик…

– Когда заседание коллегии?

– Сегодня ночью… Ступай домой, поспи часа два и помни: «чистые руки»…

…Часы в дежурке пробили полдень, когда легкий толчок в плечо снова заставил Афоньку мгновенно проснуться.

– Иди с ним! – сказал новый дежком, указывая на красноармейца.

– Куда еще? Обратно в конюшню?

– Эва! Проспал ты, братишка, царство небесное… Нет у нас конюшни… Постреляли своих лошадок на зорьке… Сам начальник санитарной инспекции был… Ну, очнулся? Проведи его, Пластунов, к Андрееву.

– Топай вперед, конский доктор! – приказал конвойный, легонько подталкивая Афоньку к внутренней двери. – Не дрейфь: Андреев наш – матрос… Легкий человек: ласковый, веселый…

Пластунов перемигнулся с новым дежкомом.

– А че ему надо, вашему матросу? Я же договорился с этим… С Борис Аркадьичем.

– Смотри-ка! С самим начСОЧем договорился? Ну, значит, Андреев в рассуждении договора… Пошли, что ли?

У Андреева сидел вызванный в Чека начальник уголовного розыска Кравчук – бородач в новенькой офицерской шинели, со штопаной дыркой в левой половине шинельной груди и с пуговицами, затянутыми алым сукном.

Серые офицерские шинели были данью моде. Такой же, как матросские клеши «сорок второго» калибра с клапанами, за которые засовывали бескобурно наганы. Или высокие, до колен, шнуровые ботинки – их носили и мужчины и женщины. В тревожные дни и ночи на фронте попробуй быстро справиться со шнуровкой… Но – мода. А то еще – пулеметные ленты на матросских бушлатах, крест-накрест.