Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

– Рассказывай! – Кто главарь восстания? Кто члены штаба? Кто коммунистов убивал? Фамилии убийц и подстрекателей? Ясно?

Афонька кивнул, подумав: «Ну, «веселый», язви его! От такого веселья как бы не плакать… Какой-то каменной штукой в руках вертит… Того и гляди – в лоб благословит… Чище нагана будет: враз копыта раскинешь…» Но тут же пришел на память Борис Аркадьевич, совсем не похожий на этого дикошарого…"

"Андреев, отложив тяжелое пресс-папье, приготовился записывать.

Кравчук предупредил:

– Смотри не ври, Селянин… Мы про тебя все знаем.

– Известно, Модест Петрович, как вы – при должности… Только чего мне врать? Они меня – собаками.

А я – врать буду? Н-нет… Пиши, матрос.

Афонька ответил на все вопросы обстоятельно.

– Можно этому хлюсту верить? – спросил Андреев у Кравчука. – Как, сыщик?

– Можно…

Афонька заторопился:

– Как перед истинным, говорю. Я, коли, засыплюсь, бесперечь все выложу! Завалился – перво-наперво сам себя казни… Душой казнись, правдой. Такая моя натуральность…

– Стоп! Отрабатывай задний! – крикнул матрос. – Выкладывай только про банду! Зачем с Галаганом ехал?

Тут дверь комнаты открылась и вошел начСОЧ.

– Не надо о Галагане, – сказал Борис Аркадьевич и сел на диван. – Продолжай, продолжай, Андреев…

Но матрос доложил, что у него с Афонькой «вроде все».

Борис Аркадьевич прищурился на Кравчука, словно прицеливаясь:

– Слушайте… По вашей линии за этим вандейцем есть что-нибудь? Ну, «долги» имеются?..

Вместо ответа начальник угрозыска сам спросил Афоньку:

– Ты Кремневской коммуны жеребца загнал уже, Афанасий? Выкладывай – кому?

Афоньке – лишний раз – удивление! «Смотри-ка, до чего ушлые эти лягавые! Где Кремневская коммуна, а где – город!.

. И промеж имя бандитские шайки, а вот поди ж ты: уже знают…»

Афонька сказал конфузливо:

– Я, Модест Петрович, того жеребца свел вобрат… Возворотил, стал быть, куммунарам. И замест веревочной оброти – цыганскую уздечку… Пожертвовали мы с дедуней…

Товарищ Кравчук до того поразился таким ответом, что медную чернильную крышечку выронил да так и застыл с полуоткрытым ртом. Наконец строго спросил:

– Не сумел сбыть?

– И продать не сумел… А главное… вот, гляньте, – Афонька спустил штаны и показал кое-как поджившее тело на ляжках и ягодицах.

– Вот покупатели… Чупахинский кобель… Травили псом… И ищо… Сам дедуня наказал: завязать, говорит, надо, охотиться звал… промышлять зверька… Ну, я и отвел каракового-то.

– Древнейший «станочник» в нашей округе этот сознательный дедушка, – пояснил Кравчук чекистам, – то есть укрыватель конокрадов… Значит, Афанасий Иванович, дедка сам «завязывает»?

– Стал быть, так, – хмуро ответил Афонька и потупился.

– Он не врет, – сказал Кравчук. – Если сказал, значит, так оно и есть.