Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Судя по вашим рассказам, он где-то уже нащупывал правильный выход… — начал он, четко выговаривая каждое слово, а затем, немного помолчав, продолжал: — Ну, а если быть до конца откровенным — а наши с вами отношения должны именно на этом и строиться, — то ваш брат не может заслуживать никакого сожаления, а наоборот. У него руки в крови. Да и вас не пожалел, толкнул в пропасть… — Насонов на некоторое время сделал паузу, посмотрел на меня.

— Понимаю… — отвечаю я и чувствую, как замирает у меня сердце.

— Мы располагаем на него серьезными материалами. Вы готовы меня выслушать? — обращается ко мне Насонов.

— Да, конечно.

— После тщательной проверки установлено, что ваш брат, Зоря Ванов, он же Карасев Михаил Иванович, он же Филиппов Иван Михайлович, — хитро замаскировавшийся государственный преступник, — сказал Насонов, нахмурив брови. Затем, не торопясь, достал из папки какой-то лист бумаги, положил его перед собой, — Он — крупный каратель. Вот основные фактические данные.

В августе сорок первого года, будучи на фронте, он перешел на сторону гитлеровских войск. С сорок первого по сорок третий год служил в полиции на Украине. Под его руководством и при личном участии в марте сорок второго года были повешены десять человек, подозревавшихся в принадлежности к партизанскому подполью. Весной того же года по его приказу были расстреляны пять родственников секретаря подпольного райкома партии. Летом сорок второго года лично повесил двух коммунистов и участвовал в расстреле пятидесяти евреев. Награжден двумя фашистскими бронзовыми медалями. Его преступная деятельность подтверждается показаниями арестованных, свидетелями и найденными документами.

Я сидел затаив дыхание, не веря своим ушам и не видя вокруг себя ничего. То, что услышал, — невероятно, чудовищно!

Наступила гробовая тишина.

Насонов встал, вышел на кухню. Через минуту он вернулся со стаканом воды. Я продолжал сидеть, словно пораженный громом.

— Я понимаю ваше состояние, но мы вынуждены об этом вам сказать, чтобы у вас не было никаких заблуждений на его счет.

— Если бы я только знал раньше… Я бы его… Разрешите воды… — попросил я, так и не найдя подходящего слова.

— Сейчас не об этом идет речь, — ответил Насонов, подавая мне стакан воды.

Я крупными глотками, проливая воду на костюм, опорожнил стакан.

— Владимир Николаевич, мне трудно говорить.