Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— И простили?

— Как видишь…

Рен что-то прикинул, встал — был он большим, грузным и, казалось, усталым от невидимой ноши, которая гнула его к земле. Предложил:

— Давай выпьем. Хочу попрощаться с тобой.

Когда опорожнили чарки, сказал неторопливо слова, которые часто приходилось ему говорить:

— За зраду национальных интересов…

Выстрел хлопнул гулко, и эхо его ударилось в окна, отскочило от них и еще раз покатилось по хате.

Истошно закричала жена приятеля. Ее пристрелил телохранитель куренного.

Уже у себя в штабе Рен «оформил» убийство приказом. Любил он во всем порядок.

Но совет приятеля запомнил. И через несколько дней поздно вечером позвал к себе Мавку. Мавка, связная, и раньше часто оставалась в бункере проводника на ночь. И никто тому в штабе не удивлялся. Как-то само собой считалось, что Мавка при куренном. Выполняет только его приказы. Служит только ему. Рен от нее ничего не скрывал. И когда приходили к нему курьеры с особыми полномочиями или наведывались для тайных встреч коллеги-сотники, прислуживала на дружеских вечеринках тоже Мавка. Одевалась она под хлопчика. Носила китель, перешитый по талии из немецкого, брюки заправляла в хромовые сапоги.

На косах задорно сидела мазепинка, у пояса у нее был пистолет. На рукав кителя, у плеча, Мавка нашила желто-голубую ленточку.

Девушку все приближенные Рена звали Мавкой; нравилось это ей, потому что вроде бы роднило с легендами. Мавка — лесная девушка, дочь леса… И Рен звал ее Мавкой. Постепенно почти все забыли, что было у этой девушки собственное имя — Леся, что в восемнадцать лет одолела с грехом пополам учительскую семинарию, учительствовала недолго, вступила в женскую вспомогательную организацию ОУН, потом ее приметил Рен и позвал с собой.

Рен научил ее жестокости, а жизнь в сотне — умению постоять за себя, своевременно учуять опасность, полагаться только на собственные силы.

Только Рен знал, что в годы оккупации работала Мавка переводчицей у гитлеровцев, и был у нее жених, носивший эсэсовскую форму. Рену было известно также, что ездила Леся в Берлин к родным жениха, собирались они вскоре пожениться.

Вернулась Мавка из гостей, а над могилой нареченного уже и вороны каркать перестали. Вроде погиб в облаве.

Такой была Мавка, и Рен относился к ней почти с нежностью, если вообще был он способен на это чувство.

Раньше он ее часто посылал в курьерские рейсы, но в последнее время берег — стало опасно ходить тайными тропами, да и кто знает, как ведет она себя там, с «коллегами»? Дивчина красивая, а ночи в бункерах ой какие длинные, скучные. Принесет еще в подоле дытынку, скажет: «Твой сынок, друже Рен».

Мавка в тот вечер явилась перед очи куренного веселая, улыбчивая. Знала: любит Рен ее улыбки, оттаивает, когда они вдвоем.