Армагеддон: Омнибус

 — Это — воля Повелителя Человечества. Или мы должны отвергнуть план самого Императора?

— Но, брат Ансгар, ты утверждаешь, что видение заканчивается смертью — твоей смертью.

Чемпион помедлил перед ответом.

— Так и есть, лорд-маршал.

— Тогда, возможно, Император в Своей милости показал тебе, что произойдет, если начать воплощать этот план в жизнь. Что произойдёт, если мы отправим воинов на смерть туда, где другие уже сложили головы. Возможно, Он показал тебе, как избежать подобной судьбы, дабы наш крестовый поход продолжил до самого конца сражаться во имя Его с врагами Его Славного Империума.

— Если Император желает, чтобы я умер ради святого дела — да будет так. Значит такова моя судьба. И я охотно принимаю её.

Вольфрам подошёл ещё ближе и положил великолепный крозиус арканум на стол маршала.

Крозиус был официальным символом капеллана, орудием его веры и мощным оружием, с помощью которого он обрушивал священный гнев на головы врагов Императора. Все крозиусы отличались друг от друга и были уникальными.

Символ власти Вольфрама выглядел как крест Чёрных Храмовников на крепкой рукояти.

Сверкающие лезвия оружия были невероятно острыми, превращая его в смертоносную двуглавую секиру. В рукояти размещались источник энергии и генератор разрушительного силового поля, позволяя капеллану повергать врагов с большей мощью, чем обычными секирами.

— Тысяча теологов Экклезиархии способна погрязнуть в спорах на многие дни, пытаясь интерпретировать ниспосланное чемпиону Императора откровение, — произнёс Вольфрам, сознательно используя официальный титул Ансгара, прибавляя его значимость к аргументам.

 — Но не мы были избраны Его Великолепнейшим Императорским Величеством, дабы говорить через нас, лорд-маршал. Наше мнение не имеет значения. Оно не нужно. Император говорил с братом Ансгаром, точно также как Он говорил с ним перед высадкой у Хеллсбрича. Никто лучше самого Ансгара не может понять, что он видел. И то, что он переживает это не в первый раз, служит дополнительным аргументом моим словам. Вот — наша интерпретация, вот — весь необходимый нам анализ.

Брант храня молчание, откинулся на спинку стула, пристально глядя то на капеллана, то на чемпиона.

Он не любил говорить поспешно. Благодаря, в том числе и этой черте характера он стал столь мудрым командующим и дослужился до звания маршала одного из военных флотов Чёрных Храмовников.

Затем он переключил внимание только на Вольфрама и обратился к нему:"

"— И всё же я ещё не уверен, что мы должны действовать именно таким образом — отправить воинов туда, где пали их братья.