Армагеддон: Омнибус

Мы не можем себе позволить впустую растрачивать ресурсы крестового похода, пока не выполним принесённую нами клятву — обрушить божественное возмездие Императора на орков Кровавого Шрама и всю их мерзкую зелёнокожую породу. После атак на орочий флот и сражений батальной роты Адлара в пепельных пустошах у Тартара у нас осталась только половина от тех сил, с которыми мы присоединились к верховному маршалу Хелбрехту и другим крестовым походам нашего великого ордена в Армагеддонской кампании. Не говоря уже о боевых братьях остальных орденов Адептус Астартес.

— Всё это обсуждение — не более чем формальность, — заявил Вольфрам. — Факт состоит в том, что увиденное и рассказанное нам братом Ансгаром в любом случае сбудется. Наши подсознательные поступки приведут нас к неизбежной судьбе вне зависимости от результата спора. Будущее предопределено. Судьба предопределена и всё произойдёт вне зависимости от нашего желания. Нам не под силу изменить это. Мы можем только убедиться, что наилучшим образом подготовимся и сможем максимально использовать преимущество, которое Император в Его невероятной тысячелетней мудрости даровал нам.

— И ты говоришь, что в видениях показан Хаос, который пришёл на Армагеддон? — спросил Брант.

— Показан, повелитель.

— Он и раньше был здесь, — добавил капеллан. — Пятьсот лет назад орды демонического примарха Ангрона из Пожирателей Миров — да будет проклято его имя! — пытались захватить планету и превратить её в демонический мир в честь Бога-Воина Падших Сил. Так что нет ничего удивительного, что Хаос пытается вернуться, дабы ослабить силы Империума, прежде чем мы закончим войну с ксеносами.

— Хм, — вздохнул маршал. — Значит, враги окружают нас со всех сторон. Потребуется великая жертва, чтобы победить. И вполне возможно она приведёт к величайшей жертве, какую только может принести воин на Его службе.

Вольфрам снова взял свой великолепный крозиус, и нажал на руну активации на рукояти. Вокруг похожего на крест навершия загудело мерцающее синее энергетическое поле, потрескивая на четырёх лезвиях символа Храмовников.

— Ни одна жизнь, отданная на службе Ему, не бывает напрасной, — торжественно произнёс капеллан.

Брант стучал пальцами по каменной крышке стола, обдумывая всё что услышал, всё что знал и то, что надлежало сделать. Только затем он принял решение о дальнейших действиях воинов своего флота.

— Сказанное тобой — правда. Ни одна жизнь, отданная на службе Ему в борьбе с ксеносами, не была напрасной. Ни один боевой брат, отдавший жизнь на службе Ему, не погиб напрасно.