Ассирийский мушаркишу

— На рынке еще торгуют? — поинтересовался я, кинув на ложе баул, доспехи и оружие, оставив на ремне только кинжал из булатной стали с рукояткой из слоновой кости в покрытых черным лаком и скрепленных латунными кольцами и бутеролью, деревянных ножнах.

Хозяин постоялого двора посмотрел, высоко ли солнце, и сказал с сомнением:

— Да вроде не должны еще разойтись, — и посоветовал: — Подопри дверь палкой, а я буду посматривать.

Значит, криминал присутствует. Да и как ему не появиться, если в порт заходят финикийцы⁈

2

Рынок был у других ворот, ведущих в сторону материка, в тени надвратной башни и одной из куртин. Это были четыре ряда торговцев, предлагавших свои товары не очень назойливо, я бы даже сказал, неприлично тихо для Ближнего Востока. Торговали в основном крестьяне, которые из расположенных неподалеку деревень принесли или привезли на ослах и арбах, запряженных волами, продукцию своих полей и садов. Здесь больше фруктов, чем на юге Месопотамии. Я не удержался и купил яблоки, желтые с красным, сладкие. Что за сорт, не знаю, но мне очень понравились. Торговец отдал их вместе с маленькой корзинкой, сказав, что во второй половине дня зайдет на постоялый двор и заберет ее. Сидя на рынке, он уже знал, как я оказался в Химулли, за сколько продал лодку и где остановился.

Иду себе дальше и вижу в самом конце, поодаль от других торговцев, крупного и очень красивого вороного жеребца с белой полосой на лбу, высокой холкой, большим обхватом груди, сильными плечами и крепкими ногами, которого держал правой рукой за узду невысокий, одетый бедненько мужчина с криво сросшимися большеберцовой и малоберцовой костями правой ноги, из-за чего она стала короче, и казалось, что собрался прислониться плечом к лошадиному телу, но никак не доведет дело до конца. От коня шел ядреный сухой аромат, от которого я отвык. В свою очередь жеребца заинтересовал запах яблок, зашевелил крупными черными ноздрями. Я положил одно на ладонь, которую поднес к морде. Жеребец аккуратно и обдав теплым дыханием, взял его влажными губами, показав крупные желтоватые зубы (больше пяти лет) с заметными темными «чашами» на резцах (меньше девяти лет), и захрустел громко. Темно-карие глаза излучали удовольствие и благодарность. Продавец потянул было уздечку, чтобы конь не дай бог не укусил меня, а потом расслабился и улыбнулся.

— Местные побаиваются лошадей, — объяснил он свое поведение.

— А ты откуда? — поинтересовался я.

— Хаттой, — ответил он.

Так сейчас ассирийцы называют хеттов, которые не ушли на Апеннинский полуостров вместе со своими правителями, а образовали несколько небольших независимых царств, позже покоренных соседями и пришлыми народами.

— Как здесь оказался? — поинтересовался я на его родном языке.