Бабочка под стеклом

— Неуклюж? Ты уверен?

— А что? — Они глазами встретились, а рука Димы продолжала её коленку поглаживать под лёгкой тканью домашних брюк.

— Странно, что ты вообще можешь быть неуклюжим. Ты сама собранность.

Губы Грановича скептически скривились.

— Правда? Я произвожу такое впечатление?

Марина услышала проскользнувшие в его голосе насмешливые нотки, её глаза подозрительно сузились, и она ногой дёрнула.

— Ты издеваешься надо мной?

Дима покаянно опустил голову.

— Совсем немножко.

— Очень мило с твоей стороны!

Она расслабилась, и, наверное, Дмитрий почувствовал эту перемену, потому что вдруг придвинулся совсем близко, ловко её развернул, и Марина ахнуть не успела, как оказалась под ним.

Он над ней навис, и был настолько близко, что она его дыхание, как своё чувствовала. И испугалась в первый момент, сердце нервно заскакало, но это ведь был Димка, и он сейчас на неё смотрел, и глаза уже знакомо темнели и чуть сузились. Тело его отяжелело, напряглось, и Марина поневоле вспомнила свои недавние слова про его собранность.

— А я думал, что ты жалеешь.

— А я думала, что ты жалеешь.

— Я? — Он на самом деле был удивлён её словами.

 — А я почему жалеть должен?

Марина рукой по его плечу провела, будто проверяя его ширину.

— У тебя от нас одни проблемы. Разве нет?

— А то. — Дима голову опустил и почти коснулся своими губами её губ. Но на самом деле только носом повёл, вдыхая лёгкий запах каких-то неведомых ему духов. Этот запах его весь день преследовал, совершенно неназойливый, но он к нему, кажется, намертво прилип. Голову ниже опустил. — А сердце-то колотится. — Улыбнулся, губами её шеи касаясь. — Я тебя не съем… но обещать не буду.

— Почему ты такой невыносимый? — шёпотом пожаловалась Марина, и глаза закрыла, когда он губами прижался.

Сердце на самом деле грозило из груди выскочить, а ещё в жар кинуло, как только Димка на неё навалился. Марина носом о его волосы тёрлась, и дышала глубоко. Пальцы дрожали, хотелось в него вцепиться, чтобы до конца увериться, что он с ней, рядом, и не уйдёт никуда. Вот только перепугать его боялась. Он и так, наверное, удивился, застав её в своей комнате. А Марина ничего не могла с собой поделать. Целый час по дому ходила, не в силах с волнением совладать, на закрытую дверь кабинета поглядывала, а когда детей уложила, поняла, что просто уйти к себе не может. Ей нужно было с Дмитрием поговорить, потому что эта жуткая недоговорённость, которая повисла между ними, просто убивала. И только когда Гранович её коснулся, поняла, что она совсем не за разговорами пришла. Какой от них толк? Их в её жизни более чем достаточно было. Разве обязательно быть всегда во всём уверенной на сто процентов? Просто побудет с ним, а дальше видно будет.

Но всё равно он был особенным.