Бабочка под стеклом

Тот сидел, совершенно спокойный, видно уже привыкший к круговерти вокруг, газету читал, и время от времени кидал безразличный взгляд на монитор. Правда, Грановичем заинтересовался.

— Вам помочь?

— Да, мне нужен кабинет завуча. Меня вызвали, — добавил он, и совершенно неожиданно почувствовал лёгкую неловкость, словно, в самом деле оправдываться пришёл за своего ребёнка.

— Второй этаж, третья дверь налево. Там на дверях написано, увидите.

— Отлично, — пробормотал Дима, направляясь к лестнице, и не переставая оглядываться. Так сразу и не припомнишь, сколько лет он в школе не был.

Всё таким странным кажется, неорганизованным. Наверное, это уже привычка начальствовать, так и хочется кулаком по чему-нибудь шарахнуть, чтобы все носиться и орать перестали, и успокоились враз.

На втором этаже, в коридоре, ему навстречу попались учителя, и к Диме сразу уверенность вернулась, как только он взрослых людей увидел. А то кругом дети, дети, разных возрастов, поневоле занервничаешь. А тут сразу плечи расправил, в походку вернулась твёрдость, и он даже не постучал в дверь, за которой завуч сидел.

Или сидела. Заметил, что учителя его удивлёнными взглядами провожали, наверное, узнали, что было не очень-то приятно, Дмитрий от камер всегда предпочитал прятаться и интервью давал редко, но всё равно его физиономия у всех на глазах была. Но иногда, например, сегодня, на этом можно было сыграть.

Дверь открыл и вошёл в маленький, узкий, похожий на пенал, кабинет. У единственного окна письменный стол, за ним женщина в годах, аккуратно причёсанная, седовласая, с огромными очками на носу. Когда Дмитрий вошёл, она голову подняла, очки поправила и недоумённо приподняла брови, правда, уже в следующую секунду на её лице промелькнула тень узнавания.

Видимо сложила в голове имя мальчика, вляпавшегося в историю, все сплетни и слухи, волной прокатившиеся недавно по городу, и пропиаренную физиономию Грановича, и весь гнев, всколыхнувшийся в ней, при его внезапном появлении, утих. Дмитрию навстречу приподнялась, а взгляд кинула в сторону. Гранович тоже туда посмотрел и увидел четырёх мальчишек, приунывших, невесёлых, сидели рядком на стульях у стены, и терпеливо ждали приговора. Одним из них был Антон, и вот его-то глаза вспыхнули надеждой, когда он увидел Дмитрия.

— Добрый день, — поздоровался тем временем Гранович, и ловко схватил Антона за шкирку, приподнимая со стула. — Я вот за этим молодым человеком. Что он натворил?"

"Когда они вместе с Антоном спустя сорок минут вышли из школы, Дима очень чутко прислушивался к себе. Внутри всё нехорошо закипало, пытался переварить то, что ему учителя наговорили.