Бабочка под стеклом

Неизвестно почему, но они вывалили на него все свои упрёки, претензии, присовокупив к ним пожелания на будущее поведение и благоразумие Антона. Дима всё выслушал, силился улыбаться, и теперь точно знал, что Игорь к словам Марины не прислушался, и в школе не был. А ещё не понимал, с чего вдруг ему всё это рассказали! Анна Васильевна, та, которая классный руководитель, разговаривала с ним заговорщицким шёпотом, и даже один раз призналась, что Марине она не осмеливается обрисовать картину во всех её тёмных тонах.

— Марина Николаевна такая впечатлительная, — пожаловалась она.

— Да? — скрипучим голосом поинтересовался Гранович, косясь на виноватого Антона. Вот только Диме отчего-то не верилось, что тот в самом деле чувствовал такую сильную вину. Он явно был сам себе на уме.

К тому же, после Анны Васильевны, он попал в руки завуча, которая рвалась в бой и мечтала показать Грановичу все проблемные помещения школы. Он выдержал целых пятнадцать минут и осмотрел кабинет физики и актовый зал, а затем начал решительно прощаться. И теперь у него к Антону тоже появились претензии, большие. А тот, вырвавшись из школы, заметно повеселел, и едва ли не вприпрыжку рядом с Димой вышагивал.

— Если ты думаешь, что всё обошлось, и я матери не расскажу, то очень зря, — заявил Дима, чтобы мальчика спустить с небес на землю.

Антон тут же насупился. Пару секунд размышлял, после чего решил, что надо договариваться.

— Ей совсем не обязательно знать. Она расстроится. Ты слышал, что Василиска сказала? Мама — впечатлительная!

— Будешь тут впечатлительной, если тебя впечатляют и впечатляют.

— Да я ничего не делаю!

— Вот только не надо басен. Не делает он!.

. Ты делаешь, только молчишь, как партизан. Вот только хочу тебя разочаровать, умник, если ты молчишь, то это не значит, что никто не замечает. Ещё одну сигарету стыришь, дам по шее.

— Да не курю я!

— Это ты маме будешь рассказывать.

Они подошли к машине, Дима щёлкнул брелком сигнализации, и приостановился, наблюдая, как Антон на переднее сидение забирается. Вздохнул глубоко, советуя себе пыл поубавить. Он даже не знает, имеет ли он право мальчишку уму-разуму учить. Вот только с языка так и слетает. Хочется в эту дурную подростковую голову хоть что-то вложить, пока Антон за черту не шагнул, когда уже никого слушать не будет.

— Сколько выиграл? — спросил он, когда они со школьной стоянки выехали.

Антон замком ремня безопасности щёлкнул, и возмущённо засопел, глядя в окно, а не на Дмитрия. А Гранович усмехнулся.

— Продул, что ли?

— А вот и нет. Я бы выиграл, если бы… физрук нас не застукал.

— Ну, конечно, физрук во всём виноват. А играли во что?

— В покер!

Дима не выдержал и рассмеялся.

— Совсем крутые пацаны, куда деваться.