Бабочка под стеклом

— Хочешь, я пообещаю тебе, что больше не стану вмешиваться. И когда в следующий раз возникнет проблема, ты просто позвонишь бывшему мужу. Так тебя устроит?

Марина оттолкнула его руку.

— Это тебе Игорь покоя не даёт!

— Правда? Мне? А, по-моему, это ты никак не можешь смириться.

— Смириться? — ахнула Марина, всерьёз оскорблённая. — Я могу смириться, я уже давно смирилась. Иначе бы… иначе…

Дима глаз с её лица не сводил.

— Что? Не стала бы спать со мной?

Марина сделала попытку от него отодвинуться, но Дмитрий прижал её к своему боку.

— Ладно.

 — Он накрыл её своей рукой. — Давай не будем на ночь глядя отношения выяснять. Всё ведь нормально? — Дима на спину перевернулся, продолжая Марину к себе прижимать. Погладил, успокаивая.

— Я не уверена, — проговорила она тихо.

Гранович на эти слова никак не отреагировал, а может, и не услышал. Лежал рядом, Марина к нему прижималась, и чувствовала, насколько он напряжён. Пытался расслабиться, молчал, делал вид, что ничего особенного не произошло, в телевизор смотрел, и Марина всё это терпела, сама до конца не понимая зачем.

Но уйти, разозлиться на него, окончательно рассориться, было ещё страшнее. К тому же, она на самом деле чувствовала себя ответственной за случившееся непонимание. Её удивляло, что Димка так упрямо, раз за разом, упрекает её в том, что она не в силах отпустить от себя Игоря. Ей же самой казалось, что она о бывшем муже вспоминает непростительно редко, и дети от этого пострадать могут. А вот Дима уверял в обратном. Может, она чего-то за собой не замечает? И, видимо, что-то делает не так.

Или Гранович врёт, что собственнические инстинкты ему чужды.

А с этим вообще непонятно, что делать."

"Пошевелилась, устраиваясь поудобнее, в боку уже кололо от неудобной позы. Некоторое время ждала, что Дима придвинется ближе, обнимет крепче, но он лежал неподвижно, дышал ровно, кажется, все его силы ушли на то, чтобы сохранить видимое спокойствие. И неловкость всё-таки повисла в воздухе, и если бы в другое время Марина решилась первой нарушить молчание, то сегодня лишь лежала рядом и обдумывала их ссору. Подложила под щёку ладонь, смотрела на задёрнутые ночные шторы и совершенно не прислушивалась к бормотанию, доносящемуся из телевизора.

А потом в комнате стало темно и тихо, совершенно неожиданно для Марины, Гранович телевизор выключил, а пульт положил на прикроватную тумбочку. Она услышала Димкин усталый вздох, он одеяло на них натянул и всё-таки обнял.

— Спи, — шепнул он, а Марина вместо этого перевернулась на спину и позвала:

— Дима.

— Спи, Марина, — перебил он её, — всё завтра.

Кажется, Димка на неё обижался, или даже злился.