Бабочка под стеклом

Антон позвонил вечером и в трубку зашептал:

— Бабушка кормит нас пшённой кашей.

Марина через силу, но улыбнулась.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Я не говорю, я жалуюсь. Мам, можно мы домой?

— Нет. Не обижай бабушку.

— Да кто её обижает? Они с Санычем и на пару эту кашу съедят. А Элька ноет, мам.

— Скажи ей, что завтра сырники сделаю вечером.

Сын шумно вздохнул в трубку, когда понял, что ничего от матери не добьётся, пшённой кашей не разжалобит, и ночевать у бабушки всё-таки придётся."

"— Ладно, — проворчал он вполне по-взрослому. — Останусь. Хотя, здесь жутко скучно. Интернета нет.

— Ужасно, как мы можем так над тобой издеваться!

— Не смейся, мам!

— Да я не смеюсь.

— А папка дома?

Марина до боли сжала в руке телефонную трубку. Очень осторожно сглотнула, потом кашлянула в сторону, и, стараясь не сорваться и говорить ровным тоном, ответила:

— Да, только что пришёл. Он в душе, Антош.

— А-а… — И всё-таки добавил: — Везёт вам, вы дома.

Марина трубку положила, несколько минут сидела, тупо уставившись на телефонный аппарат, не думала и, кажется, не чувствовала ничего, просто переживала ту маленькую ложь, которую сыну сказала, а потом в который раз за этот день набрала номер мужа. Его номер снова отозвался механическим женским голосом, и Марина зло нажала кнопку отбоя. Очень захотелось окно нараспашку открыть и крикнуть с шестого этажа что есть силы: что мне делать?! Кажется, она впервые в жизни чувствовала себя настолько беспомощной и слабой. На самом деле не знала, как поступить.

Игорь вернулся на следующее утро. Точнее, в семь утра. Это даже смешно было в какой-то степени. Марина не стала вскакивать с постели, услышав, как в замке поворачивается ключ и открывается входная дверь, не бросилась ему навстречу, она уже ничего не ждала от его прихода. А ещё боялась встретиться с ним взглядом и окончательно понять, что всё. Всё, всё… Конец их семейной жизни. Он больше не её муж, разве что формально, он ей больше не принадлежит, но самое главное — не любит. Её Игорь её больше не любит, у него другая любовь. Господи, а ведь когда Дашке было лет семнадцать, а Игорь только устроился к Белякову, он об этой девушке отзывался с неизменным смешком, а при встрече шутливо интересовался, не завела ли она жениха. Вот теперь завела, а Марину трясти начинало, когда она пыталась представить их вместе. Целующимися, обнимающимися, занимающимися любовью… Это уже смахивает на самоистязание, честное слово. Не нужно больше об этом думать.

Когда муж в комнату вошёл, Марина с постели уже встала, и теперь подушки поправляла, укладывала их одну на другую, как всегда делала, перед тем, как постель заправить, красивым покрывалом её накрыть, которое им на прошлую годовщину свадьбы свекровь подарила.