Бабочка под стеклом

"

"— Да потому что я не могу больше так жить! Я не могу больше терпеть, когда ты как чужой. Тебе ведь ничего не надо! Ты домой придёшь, поешь, поспишь и опять уходишь. Ты как квартирант в собственном доме! Ты не с нами! А мне ничего не говоришь, не объясняешь! Я не могу терпеть это!

— Не можешь?! Ну, и отлично! Ты как хотела, чтобы я пришёл и в глаза тебе сказал? Хорошо, скажу: влюбился!

Марина громко всхлипнула и сразу лицо руками закрыла. Головой затрясла, не желая это слышать. Вот только поздно, всё уже сказано и ничего не изменишь. Игорь влюбился.

— Вот только не плачь, пожалуйста. Такое бывает, не мы первые. — Он сбавил тон. — Но я на самом деле влюбился. Я ничего не могу изменить. Думал, что смогу…

— Старался, да?

Он хмуро глянул в её сторону.

— Не издевайся.

Марина из комнаты выбежала, сама не знала зачем, просто продолжать стоять на месте уже не могла. До кухни добежала и обратно направилась. Игорь с кресла встал и теперь стоял перед открытым шкафом.

— Не издевайся, не плачь, не ходи. Что ещё мне не делать? Не доставать тебя? Нужно просто сидеть молча дома, обеды готовить, стирать, за детьми следить и тебя ждать! И вопросов тебе не задавать, никаких! Так тебя устроит?

— Я тебе сказал, не ори! Ты ведёшь себя, как склочная баба!

— А ты себя как ведёшь?!

— Я ухожу. — Игорь что-то из своих вещей с полки шкафа достал и Марине продемонстрировал. — Вот. Ухожу.

Слёзы потекли из глаз, но она нашла в себе силы руками всплеснуть и довольно едко поинтересоваться:

— Это вместо ""спасибо"" за тринадцать лет брака? Ухожу?

Он одежду на кровать бросил, и руки в бока упёр. Уставился на полированную поверхность шкафа.

— Ты думаешь, я вины не чувствую? Чувствую. Но есть ли смысл дальше врать? Мы не можем больше жить вместе, это невыносимо!

Марина замерла, глядя на него во все глаза.

— Что?

— Что? Невыносимо, Марин. У нас уже давно ничего не меняется. Дети, школы, детские сады! Копим на холодильник, на путёвку на море! Когда будем клеить обои! Когда починишь кран! Деньги в конвертике пересчитываем, а потом снова его за книги прячем!.. — У него дыхание сбилось и пришлось сделать паузу. А продолжил уже тише: — Ты подумай, что с нами будет через десять лет? Ведь ничего не изменится. Мне тридцать три года, а у меня такое чувство, что я только жить начинаю. Я только вздохнул.

— С ней?

Они встретились взглядами. И Игорь кивнул.

— Да. С ней. Она нужна мне, понимаешь? Если я останусь, я… задохнусь, наверное.

Он говорил: ""задохнусь"", а задыхалась она. На самом деле задыхалась, воздух ртом ловила и даже не плакала. Просто внутри что-то сжималось, сильнее, сильнее, усыхало, и казалось, что ещё совсем немного и превратится в крохотную точку, а вокруг пусто, гулко и холодно будет. Крохотную точку пустота совсем убьёт, Марина это точно знала.