Бабочка под стеклом

Просто было хорошо лежать, тепло и удобно, мягко, а оттого, что понимаешь — это твой дом, вдвойне приятно становится.

Когда Антон искал в карманах пальто Грановича бумажник, его за этим делом Марина и застала. Вошла в дом и тут же нахмурилась, увидев сына.

— Антош, ты что делаешь?

— Деньги беру на завтраки, мне Дима разрешил. Мам, я после школы в кино!

Марина взглянула на него строго, но Антон уже достал из бумажника пятисотрублёвую купюру и ей показал.

— Мне Дима разрешил!

— Дядя Дима, — машинально поправила она его, а после удивилась: — Он проснулся?

— Ну… — Антон выразительно замялся, а Марина сокрушённо головой покачала.

— Зачем ты его разбудил? Он же болеет!

— А кого мне будить? Дед уже уехал!

— Ох, Антон…

— Автобус через десять минут!

Марина дождалась, пока сын оденется, попросила его не снимать шапку, на улице ещё холодно, не смотря на весеннее солнышко, и дверь за Антоном закрыла, когда он из дома выбежал. Эля вниз спустилась, с Семёном на руках, Марину увидела и разулыбалась.

— Мама, ты пришла!

— Пришла, солнышко. Сейчас я дядю Диму проверю, и будем завтракать, хорошо?

— А он уже проснулся!

— Замечательно, — негромко проговорила Марина, поднимаясь на второй этаж.

Димку застала в ванной комнате, он умывался, а когда выпрямился, у него вырвался усталый вздох. Видно было, что ему каждое движение с трудом даётся.

— Разбудили они тебя? — Марина ему полотенце подала, а потом по плечу погладила.

— Я и так двенадцать часов проспал, — ответил Гранович, вытираясь.

— Так это хорошо.

— Хорошо, — кивнул он. Полотенце на крючок повесил и тогда уже к Марине шагнул. — Привет.

— Привет. — Она улыбнулась и в лицо его всмотрелась, обняла в ответ, а когда отстранилась, лоб его потрогала. — Температура, но небольшая.

Дима недоумённо нахмурился.

— Как ты это делаешь?

— У меня опыт большой. Шёл бы ты в постель, Дим.

— В постель? — Они вместе из ванной комнаты в коридор вышли, и Гранович Марину к стене притиснул. — Можно и в постель.

Она рассмеялась, за шею его обняла и быстро поцеловала, когда он к ней наклонился. Правда, шутливо поддела:

— А силы-то есть? Стоишь еле-еле.

Он голову к её плечу склонил, то ли усмехнулся, то ли жалобно хмыкнул.

— Да, придется подождать денёк… другой.

— Дима.

Гранович голову поднял и на Марину посмотрел.

— Что?

Она провела пальцем по его гладкому, только что выбритому подбородку.

— Пообещай мне, что больше никогда так не уедешь. — Снова обняла его и теперь уже она щекой к его плечу прижалась. — Я тебя люблю. А ты себе придумал… Никто мне больше не нужен.

У него рука дрогнула, Марина это почувствовала. Пальцы, которые по её спине гуляли, неожиданно сжались в кулак.

— Любишь?

— А ты не догадывался? — Она нашла в себе силы улыбнуться ему.