Башня - два

Оглянулась, но на лестничной клетке никого, даже за стеклянной дверью общего балкона пусто, да и кто будет курить в такую погоду? — Я вообще собак боюсь!

В длинном коридоре тоже пусто, хотя шесть дверей, и когда они подошли к ее двери, Елена с ужасом чувствовала, что как только она откроет дверь…

Пес действительно протиснулся первым. Она, как зайчик, вошла робко, трусливо разделась в прихожей. Зонт раскрыть и поставить на просушку не решилась, места мало. Пес остановился у двери ванной, оглянулся вопросительно.

Елена открыла дверь, пес вошел, легко запрыгнул в ванну, оглянулся.

Елена дрожащими пальцами кое-как открыла воду, переключила на гибкий шланг. Когда-то в гостях у подруги видела, как та мыла лапы своему Пусику, крохотному пекинесику, маленькому уродцу, что ходил с засохшими какашками на заднице. Елена и раньше не любила и боялась собак, а после этого Пусика вообще брезговала даже смотреть в их сторону.Пес подал ей переднюю лапу, Елена подхватила ее в ладонь, твердя, что это тоже Пусик, только большой Пусик, очень большой, но лапы мыть ему надо, хотя сейчас это зря, дождь смыл все… Теплые струи пощекотали лапу, Елена выпустила ее, удивляясь, что такой большой пес и все еще ее не съел, даже подал вторую лапу…

А потом он так же поочередно протягивал ей задние лапы.

Она поплескала из шланга, а затем, осмелев, вытерла его своим полотенцем.

Когда она выскочила, представив, как это чудовище выпрыгнет следом, сшибет с ног, ванная тесная, сердце колотилось как бешеное, а в голове был восторг от своей безумной смелости.

Пес вошел за ней в комнату и благовоспитанно сел. Темно-коричневые глаза не отрывались от ее лица.

— Ну что я могу? — сказала Елена беспомощно.

 — У меня никогда не было даже хомячка… или рыбок!.. Я не знаю, как с тобой обращаться. Ты так рванулся, что и ошейник порвал?.. Жаль, на ошейнике мог быть твой адрес… Ладно, дождь кончится, я выйду на собачью площадку. Эти собачники все знают: у кого что потерялось…

Пес покрутился, осматриваясь, Елена наблюдала с трепетом. Явно весит вдвое больше ее, если заденет даже шкаф — опрокинет, но грузное тело замерло возле стола, рухнуло с таким грохотом, словно под шкурой были одни кости. Из груди вырвался тяжелый вздох. Настолько тягостный, что Елена спросила невольно:

— Да что с тобой? Найдутся твои хозяева…

Пес посмотрел на нее грустными глазами, снова вздохнул.

— Да ладно, — сказала она, — не горюй. Все образуется. Наверное, тебя покормить пора?

Хотя собак, она слышала, кормят не то раз, не то два раза в сутки, но кто знает, когда этот ел в последний раз, к тому же, как она помнит, подобранного в детстве котенка всегда кормили. И ликовали: ест, ест! А если не ел, то тревожились: не заболел ли?

— У меня нет никакого Вискаса, — сказала она. — И Педигри нет.