Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Мое терпение закончилось, Агата, — усмехаюсь.

Странно, но стоит раз взглянуть на нее разъяренную, как второе дыхание открывается. И моя ситуация не кажется столь безнадежной. А сам я отвлекаюсь. На ее черный взгляд, пылающий от негодования. На губы, двигающиеся нервно, хватая воздух. На ладони, что толкают меня в грудь.

Стоп! Что?

— Агата, — зову предупреждающе, но она оглохла от гнева. Совсем охамела.

Перехватываю тонкие запястья и дергаю на себя. Заключаю упругое, брыкающееся тело в крепкие объятия. Фиксирую, впечатывая в себя, и получаю от этого легкого принуждения какое-то больное удовольствие.

Агата замирает, но не сдается. И нравится мне такой еще больше.

— Ты с ума сошел? Маму нервничать заставляешь! Какая проверка? Зачем, ведь это твоя клиника? — ядовитой коброй шипит на меня.

А я одержимо наблюдаю, как распахиваются и смыкаются ее губы. Не вникаю в смысл слов. Лишь по интонации осознаю, что Агата безумно злится, но ее эмоции лишь сильнее меня заводят. Она горячая и душой, и телом. Греет, как печка, пока я вжимаю ее в свой торс. Обжигает.

У меня единственный действенный способ борьбы со стрессом — и вспоминаю я о нем очень не вовремя.

Ведь воспользоваться им в кабинете главного врача не представляется возможным.

А жаль…

Еще секунда — и последние мысли выветриваются из головы. Забываю, ради чего я здесь.

Остаются только пухлые губы, к которым я импульсивно наклоняюсь. И запах спелой вишни, что хочется попробовать на вкус. Как тогда в кафе.

— Адам? — Агата вдруг запрокидывает голову назад, уворачиваясь от… поцелуя?

Серьезно? Какого хрена!

Хмурюсь и отпускаю ее. Делаю несколько шагов в сторону, увеличивая расстояние между нами.

Какого черта только что чуть не произошло?

Мало того, что подкатываю к многодетной матери, так еще и целовать ее сам вздумал? Совсем чокнулся!

Табу, мать его! Нельзя сближаться.

Бабы для другого нужны. А мамы — вовсе под запретом! На лбу бы себе закон высечь, ведь с Агатой крышу сносит.

— Проверка закончится, как только ты согласишься мне помогать, — надо бы произнести это увереннее, но голос подводит, предательски срываясь в хрип.

Еще шаг. От греха подальше. Чертовски желанного.

Под ногами что-то шелестит.

— Это что? — опускаю взгляд, а следом приседаю.

Собираю с пола выпавшие из сумки Агаты документы. Мельком мазнув по ним взглядом, застываю, цепляюсь за дату — и переключаю внимание на чертовку.

— Я как раз и собиралась тебе помочь, — выпаливает она встревоженно, но при этом отводит глаза.

Выбрасывает руку к медицинским картам, но я ловлю ее, не позволяя даже притронуться. Пристально сканирую растерянное лицо. Пытаюсь эмоции считать и понять мотивы.

— Да ладно? — тяну недоверчиво.

Просвечиваю Агату будто рентгеном. Но она сохраняет строгий вид.