Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Держится он бодро, небрежно смахивает кровь из-под носа и в свойственной ему манере с усмешкой бросает что-то амбалу. Значит, жить будет. Наглый, неосторожный придурок!

Я не должна переживать о нем, но сердце само ускоряет бег, а во рту пересыхает от страха.

Отмерев, направляюсь к ним. Пора уводить Туманова отсюда, чтобы он ни на кого из родственников мальчишки больше не нарвался.

— Наших бьют! — вопит где-то сбоку Васька, зазывая остальных на помощь, и пулей пролетает мимо меня.

О нет…

Глава 13

Агата

Василиса буквально на глазах обращается в маленького бешеного тигренка.

С грозным рыком несется на «врага», целится ему прямиком в ноги, чтобы сбить, но…

— А ну иди сюда, — в паре прыжков от амбала ее перехватывает Адам. — Не буянь, ты же девочка, — уговаривает брыкающуюся Ваську.

Тем временем я хватаю за одежду Макса и Ксюшу, которые тоже рванули «восстанавливать справедливость». Заставляю их притормозить и дергаю на себя. Обнимаю бережно, извиняясь за резкость.

Адам берет Ваську на руки, чуть подкидывает и усаживает на сгиб локтя. Общая картинка, которую они вдвоем создают, затрагивает потаенные уголки моей души, но я тут же хороню эмоции, накрывая гранитной плитой.

Слишком похожи Туманов и Василиса на настоящих папу и доченьку. Но это лишь иллюзия, от которой нам всем будет больно избавляться. Всем, кроме Адама. Вряд ли он чувствует хоть что-то. Танком движется к цели, давит гусеницами все на своем пути.

— У тебя кровь, — пальчиком тычет Василиса ему в лицо, но он уворачивается, чтобы она не измазалась. Ловит ручку, неосознанно щекочет запястье большим пальцем.

— Это кетчуп, — отшучивается, а малышка бровки сводит недоверчиво.

"

"— Все ваши? — хрипит хозяин дома, окидывая растерянным взглядом тройняшек. С едва заметным налетом доброй зависти. Огромный, сильный мужчина, но израненный внутри. Со своей болью. Ведь я точно помню, что Илья у них от донора, а значит… — Из-звините, я решил, что вы… — заикается, возвращая внимание на Адама. И его смущенный тон вызывает диссонанс с внушительной комплекцией.

Дети, в свою очередь, принимают боевую стойку и волком смотрят на большого «зая», будто готовы растерзать его в клочья.

И меня их реакция жутко расстраивает. Не заслужил их слепой верности Адам. Подхожу ближе, многозначительным взглядом прошу его отпустить Ваську и мне ее вернуть, но он игнорирует.

— Маньяк? — язвит Туманов.

— Адам, пожалуйста, — хочется стукнуть его за то, что продолжает провоцировать дикаря и подставляться. Но он, покосившись на меня, вдруг сам включает режим «нормального человека».

— Удар у вас хорошо поставлен, — поворачивает беседу в другое русло.