Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Дали кучу времени, чтобы доплестись до чертова убежища, и все. Никаких правил. Люди мрут направо и налево, а они вдруг спускаются с небес на летучем кошмарище и спасают твою задницу. Бред какой-то. – Ньют помолчал. – Я не жалуюсь. Хорошо, что ты жив и все такое.

– Н-да, спасибки тебе. – Ньют рассуждал правильно, но Томас слишком утомился и не хотел думать о странностях в ходе эксперимента.

– Еще эти знаки по городу. Есть над чем покумекать.

Томас посмотрел на Ньюта – в темноте его лица было почти не разглядеть.

– Ревнуешь, что ли? – попытался он отшутиться. Забыть бы и не думать о знаках, да куда там…

Ньют рассмеялся.

– Нет, шанк. Просто страсть как знать хотца, в чем дело. Что с нами происходит?

– Ты прав. – Томас кивнул, на все сто согласный с другом. – Врачиха говорила, типа только немногие из нас – достойные Кандидаты. Типа я лучший, и мне нельзя погибать от чего-то, чего они не предвидели. Сам в непонятках. Стопудово, дело в реакциях, получаемых с территории обреченных.

С минуту они прошагали молча.

– А, хватит мозги сушить, – сдался Ньют. – Чему быть, того не миновать.

Томас чуть не рассказал о предупреждении Терезы, но почему-то решил не раскрываться.

Подумал: так правильней.

Он продолжал молчать, и Ньют наконец ушел в сторону, оставив Томаса одного.

Через пару часов состоялся иной разговор – с Минхо. Слова текли потоком с обеих сторон, однако в итоге ничего важного сказано не было. Друзья убивали время, мусоля вопросы, что вертелись у них в головах.

Ноги побаливали; Томас терпел. Горы становились все ближе. Воздух заметно похолодал, даруя долгожданный отдых от дневного зноя. Бренда так и не заговорила.

Глэйдеры продолжали идти.

Когда на востоке забрезжили первые лучики рассвета, окрасив небо в темно-синее, и звезды начали понемногу гаснуть, Томас наконец набрался храбрости подойти к Бренде и заговорить с ней.

На склонах гор уже виднелись сухие деревца и россыпь битого камня. У подножия гряды глэйдеры окажутся, когда солнце взойдет над горизонтом.

– Эй, – сказал Томас. – Как ноги? Не устали?

– Нет, – сдержанно произнесла Бренда, после чего поспешила добавить, компенсируя сухость предыдущего ответа: – Сам как? Плечо зажило?

– Сам не верю, почти не болит.

– Это хорошо.

– Ага.

 – Томас подумал, что бы еще такого сказать. – Ну, я, это… мне жаль, столько всего произошло непонятного. И… прости за то, что я наговорил. В голове каша, бардак полный.

Взгляд Бренды смягчился.

– Ладно тебе, Томас. Уж извиняться ты совсем не обязан. – Она посмотрела вперед. – Просто мы разные, и у тебя есть девушка. А я к тебе с поцелуями, дура, полезла.

– Ну не то чтобы у меня есть девушка… – Томас моментально пожалел о сказанном. Он сам не понял, откуда взялись эти слова.

Бренда раздраженно фыркнула.

– Не тупи.