Белая смерть

Он наклонился и вытянул из-под матраса дешевенькую папку, которую купил накануне. Анна протянула руку и сжала его запястье с поразительной силой.

— Не ходи, — прошептала она.

Карлос осторожно попытался высвободиться.

— Надо идти.

— Подожди еще четверть часика.

— Он не придет.

— Тогда и ты не ходи. Не сегодня. Потом что-нибудь придумаем.

— Нет. Нам не хватит денег, чтобы начать все по новой.

— Тогда укради.

Немного опешив, Карлос пристально посмотрел на подругу.

— Ты вроде не хотела, чтобы я воровал?

— Мне все равно, что ты делаешь. Лишь бы был жив.

Он раздраженно тряхнул головой.

Такие вещи могут говорить только женщины. Мужчина бы постыдился.

Карлос грубо выдернул руку.

— Ты уходишь?

Он кивнул.

— Дай я тебя поцелую.

Карлос отрицательно покачал головой. Целоваться перед делом нельзя — это приносит несчастье. Он взял Анну за плечи и с улыбкой обнял. Секунду спустя женщина улыбнулась в ответ. Карлос с приязнью осмотрел комнату. Странное дело, он чувствовал себя здесь как дома.

— Вернусь через час. Не переживай.

Очутившись снаружи, на залитой солнцем улице, он обрел уверенность в своих силах, сомнения исчезли, остались в убогой квартирке на втором этаже… Но увидеть Клауса все равно бы не помешало.

Вряд ли человек может напиться или струхнуть до такой степени, чтобы отказаться от пяти сотен долларов за один час работы.

В дверь негромко постучали. Сюзан Беллоуз открыла и увидела на пороге улыбающегося Дэйна. Первым чувством женщины было невероятное облегчение. Живой!.. Она не верила своим глазам. Сюзан почти свыклась с мыслью о том, что Дэйн погиб на этом жутком Восточном вокзале, населенном призраками! Но вот он сидит рядом, разговаривает и пьет скотч с содовой.

Дэйн рассказывал о своем побеге, а Сюзан со странным чувством рассматривала его подвижное лицо, выглядевшее таким юным. На детали рассказа она внимания не обращала, точно так же, как не обращала внимания на болтовню бывшего мужа Чарльза о войне. Такие темы интересны только мужчинам. Видимо, разговоры о перестрелках и мифических побегах позволяют им чувствовать себя более мужественными. Хотя, видит бог, Чарльзу и Столетней войны для этого мало!

Сюзан смотрела на Дэйна с демонстративным равнодушием.

Его губы шевелились, руки жестикулировали. Она чувствовала материнскую нежность к этому человеку. И, недовольная собой, попыталась оценить его анатомически бесстрастным взглядом.

Она увидела тридцатилетнего американца приятной наружности, худощавого, в сексуальном плане привлекательного, но с некоторых точек зрения удивительно нестабильного. Дэйн, например, никогда не говорил с ней о музыке или литературе — очевидно, искусство его не интересовало. Казалось, ни семьи, ни друзей у него нет.