Белая субмарина: Морской волк 4-6

Тейхман тем временем отчитался о состоянии артиллерии главного калибра, затем среднего и перешел к вопросу усиления зенитного вооружения. Здесь картина была даже хуже, чем по ходовым механизмам: линкор утратил два из восьми орудий главного калибра и, несмотря на то что требуемые орудия в наличии были, на установку их и приведение башни номер два в рабочее состояние инженер запрашивал десять месяцев. Примерно столько же требовалось ему на замену неудачных, избыточно мощных, но неповоротливых стапятидесятидвухмиллиметровых орудий среднего калибра немецкими стапятидесятимиллиметровыми.

За шесть месяцев Тейхман обещал установить на линкоре шесть спаренных стапятимиллиметровых зенитных орудий, вместо носовых башен стапятидесятидвухмиллиметровых орудий, пятьдесят шесть тридцатисемимиллиметровых орудий в четырнадцати счетверенных установках и тридцать шесть двадцатимиллиметровых «флаков» в одноствольном варианте. Планировалось даже снабдить зенитное вооружение линкора системой радиолокационного наведения.

Тиле мысленно сдвинул готовность линкора еще на четыре месяца, и картина ему совсем не понравилась.

«Шарнхорст» простоит в ремонте не менее трех месяцев, модернизация «Гнейзенау», на который все же принято решение устанавливать шесть трехсотвосьмидесятимиллиметровых орудий главного калибра, отнимет не менее полугода – и это при самом оптимистичном прогнозе. Что за это время выведут в океан янки? Три близнеца бесславно утонувшей «Айовы»? Или все пять? Да еще авианосцы, крейсера и эсминцы… Инвалиды Перл-Харбора тоже вот-вот закончат ремонт, англичане приведут в порядок свои потрепанные силы. С этой армадой флоту Еврорейха не потягаться, даже если дуче все же продавит передачу своих новых кораблей под объединенное командование. Раздражение грозило выплеснуться на нерадивых ремонтников настоящим штормом, и Тиле, уже привычно, преобразовал гнев в холодную и расчетливую постановку задач. С недавних пор подобный процесс, позволяющий мыслить предельно четко, ясно и с опережением, а также легко подавлять любого собеседника, вошел у адмирала в привычку и даже начал доставлять удовольствие. И даже более того, долгое отсутствие «просветления», как для себя определил это особое состояние мышления, Тиле, доставляло ощутимое неудобство, заставляя, словно наркотик, побыстрее испытать пьянящее ощущение полета мысли еще раз.

– Берсерк в гневе, – шепнул первый офицер «Шарнхорста» Гисслер своему приятелю Хинтце.

– Будет разнос? – также шепотом уточнил Хинтце. Его прочили на мостик «Шарнхорста», ходили слухи, что Хюффмейер на нем не задержится, и Хинтце считал необходимым узнать поближе манеры и характер своего будущего адмирала.