Белая субмарина: Морской волк 4-6

Конечно, на настоящем фронте от этих диких наездников было бы мало пользы, но здесь, в Египте, Сирии и Ираке, «саладины» показали себя просто незаменимыми в дальних рейдах, разведке, диверсиях, лихих кавалерийских налетах, соответствуя этому театру боевых действий даже больше, чем немецкая мотопехота и танки. Поскольку, как заявил начальник тыла, если с горючим дело еще как-то наладилось, то с запчастями и техобслуживанием совсем катастрофа, еще одно наступление – и половину боевых и транспортных машин можно ставить на прикол. Так что «саладины» стали главной, пока не ударной, но маневренной силой ГА «Африка», они же, кстати, ловят и дезертиров, отчего весь Арабский легион люто их ненавидит – уже было несколько случаев драк с резней и стрельбой, причем у арабов был подавляющий численный перевес, зато у «дойче казакен» спайка, злоба и боевитость, а кроме того, поддержка собственно немецких частей, командования и полевой жандармерии.

В общем, настроение было мерзейшим. Ничто так не разлагает армию, как вынужденное безделье. Еще полководцам древнего Рима было известно, что солдат должен быть всегда чем-то занят, – но вы пробовали устроить строевое учение при сорокаградусной жаре? И заниматься саперными работами, сооружая линию обороны, тоже не имело смысла по причине отсутствия организованного противника.

На севере и северо-западе были турки – сомнительный, но пока союзник. На западе Сирийская пустыня, за ней Ливан и Палестина, собственный тыл. На юге те же турки гоняли по пустыне диких бедуинов, приводя их к покорности. На востоке был Иран, где, за исключением небольшого пятачка, называемого Хузестаном, дальше от границы вставали сплошные горы, за которыми тянулись до Индии сотни километров каменистой пустыни. Там были англичане, но наступать туда парой танковых дивизий было невозможно. Хотя «саладины» уже успели отметиться и там, и даже приводили пленных.

И потому фельдмаршал Роммель сидел на террасе и пил красное вино. Он был не один, перед ним сидел человек с погонами всего лишь полковника, «но ведь мы сейчас не в строю, господа, а боевое товарищество, да еще в действующей армии, значит очень много». К тому же фельдмаршалу было далеко не всё равно, что передаст этот полковник своим друзьям, когда вернется в Берлин.

– Это так странно, Клаус, видеть победу, но чувствовать себя потерпевшим поражение…

– О чем вы, герр фельдмаршал? – удивился полковник Штауффенберг. Или сделал вид, что удивился."

"– Бросьте, мы сейчас без посторонних глаз и ушей… Об общем положении Рейха. Год назад мы рвались через проход Эль-Аламейна, страстно желая победить. И вот наше желание сбылось, мы взяли Каир и весь Египет, и Сирию, и Ирак, мы прошли туда, где не ступал еще сапог германского солдата.