В ритме сердца
Порой мне кажется, что моя жизнь состоит из сплошной череды защитных масок: днем – невзрачная, серая пацанка, скрывающаяся от преступности Энглвуда; ночью – танцующая кукла для пошлых забав богатых мужчин; дома – я надеваю маску сдержанности, спасающую меня от вечного пьяного хаоса, но даже эта маска не даётся мне с тем трудом, как мучительный образ лучшей подруги. Я годами люблю человека, который не видит меня по-настоящему и, вряд ли, хоть когда-нибудь заметит так, как сделал это другой мужчина. Необычный. Манящий. Лишающий здравого смысла и до дрожи пугающий. Тот, с кем по роковой случайности я встретилась одним злосчастным вечером, когда в полном отчаянии просила у вселенной чуда о решении всех своих проблем. Но, видимо, нужно было яснее излагать свои желания, ведь вместо чуда я столкнулась с ним, и теперь боюсь, мне ничто не поможет ни сбежать от него, ни скрыться. Содержит нецензурную брань.
Так жадно и отчаянно, словно не целовалась целую вечность и теперь пытается наверстать упущенное с лихвой.
Умереть можно! Это невероятно! Она горяча и безупречна на вкус, как сладость первого глотка воды после летнего зноя. Лакомая, свежая и столь необходимая. И чем дольше я вкушаю этот противоречивый десерт, тем сильнее меня накрывает ненасытный голод испробовать её везде.
– Ведьма, что ты со мной делаешь? – хриплю ей в рот сквозь поцелуй, одним движением сдирая с неё платье.
Треск ткани, наши тяжёлые дыхания и её жалкие попытки сражаться заставляют моего монстра в упоении завыть.
– Не надо… Пожалуйста… Только не так! – еле слышно скулит она, впиваясь пальцами в мою шею. Она пытается удержать руки на месте, но они не слушают и, также разрывая все пуговицы рубашки, рассеянно блуждают по моей груди и прессу, нещадно царапая кожу ногтями.
– О да… Детка, я вижу, что из тебя тоже вырывается эта дикая, невероятно страстная кошечка, которую ты почему-то отказываешься отпускать на волю. Не смей сдерживать её! Не смей!
Отрываясь от её сладкого язычка и сжимая налитую грудь в своих ладонях, припадаю губами к возбуждённым маленьким соскам.
Её слова никак не вяжутся с реакцией тела: оно, как и у всех остальных, само предлагает себя, требуя у меня сделать всё, чего оно так желает. Почему, мать её, она этому сопротивляется? Она же хочет меня! Хочет, но продолжает повторять свои жалобные просьбы, от которых ещё немного и я просто свихнусь.
– Нет! Отпусти меня! Прошу… Я не хочу тебя.
– Зачем ты врёшь? Ты хочешь! И поверь мне, никто из твоих прошлых клиентов не доставлял тебе того удовольствия, что подарю тебе я.
Продолжаю поочерёдно обводить нежные ареолы кончиком языка, уделяя особое внимание затвердевшим вершинкам, и крепко сжимаю её ягодицы, слегка касаясь пальцами влажного лона.
От пряного запаха её возбуждения в мой мозг мгновенно влетают десятки горячих картинок с разнообразием эротических поз, в которых я буду пробовать столь уникальную для себя «находку».
– Нет! Я сказала – нет! – выкрикивает она сквозь всхлип наслаждения, а затем поражает и бесит своей оборонительной силой, что позволяет ей резко оттянуть меня за волосы от своей шикарной груди.
Да что эта дура несёт? Она в самом деле полагает, что я поверю в её образ воплощённой невинности? Здесь? В моих объятиях? В приватной комнате самого развратного клуба Рокфорда? Что за бред? Со мной нет смысла притворяться. Её идиотская игра затянулась.
– Я тоже не буду с тобой спать.

















