В ритме сердца

– Ну что ещё? – шумно выдыхает он, словно от безысходности запрокидывая голову назад.

– Ну… просто… я хотела… – торможу, пытаясь найти правильные слова, чтобы не нарушить только что установившуюся между нами идиллию.

– Лина, говори всё сейчас, потому что дома я тебе этого делать больше не позволю, – многозначительно заявляет он и всматривается в моё лицо так, будто одним лишь только взглядом желает вытянуть из меня всю суть проблемы.

– Хорошо, – прикусываю губу от волнения и начинаю: – Я помню, ты сказал, что можешь разобраться с чем угодно, что я сотворю.

– Ты сделала ещё что-то, чего я не знаю? – тут же озадачено бросает он.

– Нет, нет! Ничего того, что ты уже не видел. Как, впрочем, и все остальные присутствующие здесь люди. И потому… я просто… эм… хотела узнать… ну… – мямлю как двоечница у доски.

– Очень содержательно, мисс Джеймс, продолжайте, – издевается Адам, неторопливо отпивая виски из широкого стакана.

Чёрт, да что такое?! Вот почему во время вранья или неудержимого потока опрометчивых высказываний мой язык выполняет свою функцию добросовестно, а как дело доходит до просьбы о помощи, он вечно превращается в вялую, немощную мышцу?

– Блин! В общем, мог бы ты сделать так, чтобы ни одного видео с моим выступлением и снимка, где мы замечены с тобой вдвоём, не опубликовалось в интернете? – спешно проговариваю я и с досадой наблюдаю, как ожидаемо мрачнеет выражение его лица.

– Ты хочешь, чтобы я стёр все доказательства твоего присутствия на этом вечере?

– Если это возможно, – неуверенно бормочу.

– И сделать я это должен, потому что всё ещё наивно верю, что ты желаешь скрыть свой маленький секрет от брата?

– По этому поводу ты можешь мне верить, Адам. Он мой брат, – приглушённым, но твёрдым голосом заверяю я. – Если ты по-прежнему сомневаешься в моих словах, можешь хоть всех соседей в моём доме опросить. Каждый скажет, что мы с ним с раннего детства дружим и ничего большего между нами никогда не было и не будет.

– Насчёт этого не волнуйся, Лина, я непременно прикажу это сделать, – сухо отвечает он, меряя меня испытывающим взором.

 – Но даже если мы допустим, что я поверил тебе уже сейчас, веской причины, почему тебе необходимо от него что-то скрывать или отчитываться, я всё равно не улавливаю.

– У тебя есть братья или сёстры?

– Нет. При чём тут это?"

"– А при том, что поэтому ты и не улавливаешь, Адам. Он – моя семья. Ты же ни черта обо мне не знаешь, кроме того, что написано в нарытых на меня бумажках.