Берлинский синдром

Если готовит он, она сидит на скамье и старательно приманивает его улыбки.

После ужина они устраиваются в гостиной. Они похожи на двух собак, которые крутятся и вертятся, утаптывая траву, прежде чем улечься. Они сидят в гостиной и болтают. Именно эти разговоры удивляют ее больше всего, потому что они всегда разные. Интересно, откуда берутся новые темы? Будто каждый день приходит посылка с темами для разговоров, и они вместе открывают ее. Они говорят о людях. О местах, где бывали. Высказывают свои мнения обо всем. Они говорят о персонажах книг и как-то нерешительно о своих семьях (обычно с легкой иронией, будто члены их семей тоже являются персонажами), небрежно и отстраненно, и она задается вопросом, насколько им помогают эти небрежность и отстраненность.

Именно в такие моменты она забывает, что входная дверь заперта, и подозревает, что он тоже забывает об этом. Такие вечера напоминают те, какие у них были до запертой двери, и ее любовь к нему выплескивается наружу, и она чувствует себя ребенком, который отчаянно пытается спасти положение. Что гораздо лучше, чем чувствовать себя ребенком, который поднимает ложную тревогу.

— Откуда ты знал, что все будет именно так? — спросила она однажды вечером.

Он вопросительно посмотрел на нее:

— Что будет?

— Всё. С нами. Откуда ты знал, что, если я останусь, все будет именно так?

*— Представь, что в чаще леса падает дерево. Если нет никого, кто услышал бы, как оно падает, оно не издает ни звука. Я нуждался в тебе. Не хотел падать в безмолвии.

Тогда она поняла, что он боится. И что он знает, насколько все это неправильно.

— Но ведь дело не только в том, что мы нужны друг другу, — сказала она.

— Ав чем же еще?

Теперь, часто замечая, что он замыкается в себе, она задается вопросом, не болен ли он на самом деле, преданный своим разумом. Она думала, что, возможно, он жесток или эгоистичен. Или чересчур серьезен, слишком увлечен работой и в порыве забывает о других. Большинство объяснений, которые она распространяет на Энди, часто дают в отношении маленьких детей. Интересно, не заведет ли его неустойчивое сознание в психоз, куда она не сможет последовать за ним. И еще неясно, к лучшему это или к худшему.

Она хочет помочь ему, сказать, что все будет хорошо и что она все понимает. Возможно, у нее получится помочь ему. Потому что, хотя и неправильно держать ее взаперти в этой квартире (она хорошо это понимает и напоминает себе об этом каждый день), она, пожалуй, сможет все исправить. Если она поможет ему не упасть, то, наверное, она делает добро, и это правильно. А раз так, ей больше не нужно волноваться.