Берлинский синдром

 — Ты бы позволял ребенку выходить из квартиры? Или ему тоже пришлось бы постоянно находиться взаперти?

Почему она всегда возвращается к одному и тому же? Это ж такие мелочи, и можно найти компромиссное решение. И именно тогда, когда он все придумал и ему удалось сделать так, как он хотел.

— Клэр, дело не в этом. — Он идет через комнату к ней, забирает тарелку и ставит ее на пол. Затем, взяв Клэр за руки, тянет ее подальше от стены, на которой теснятся фотографии. — Мы вместе создадим нечто совершенное, нечто новое…

Он легонько целует ее в губы, воображая, что кожа ребенка будет еще нежнее.

Нащупывает пальцами имплант. Удалить его не составит труда. Потребуется только небольшой разрез.

— Пытаешься найти мне замену? — Сжав его руки, она вглядывается ему в глаза.

На мгновение кажется, что она шутит, и он ждет, когда же наконец появится улыбка.

— Я правильно угадала?

Она встряхивает его руки, словно желая вырвать ответ, и он высвобождает их.

— Конечно нет. — И он отворачивается.

— Ты мог бы оставить ребенка и отпустить меня…

Она идет за ним через всю комнату к дивану, где он садится.

Устраивается рядом с ним, и ее руки-бабочки касаются его щеки.

— Нет!

Он отталкивает ее руку и, когда она замирает, несильно пихает ее в плечо. Упав на пол, она заливается смехом.

— Ничего не получится, Энди, — хихикает она, когда садится. — Нельзя просто заделать еще одного человека для пополнения своей коллекции.

— Заткнись, Клэр.

Он переступает через нее и выходит из комнаты. Почему она все так усложняет?

Она делает, как он говорит, и ложится на кровать. Не хочет с ним спорить. Она не боится, просто не хочется, чтобы он сердился на нее.

Пусть день сменяется следующим днем без всяких терок, отскакивая от мягкой поверхности каждого утра и вечера, в ожидании, когда ее больше не будет здесь. Она хочет рассказать ему, что решила прекратить: она больше не будет наносить себе порезы, потому что боится последствий для ребенка. Но тогда ей придется рассказать ему и о ребенке.

У нее есть дар вызывать у него разочарование; она пытается держать этот дар под контролем. Он перестал приносить ей табак (будто понял, что ей больше не следует курить), и с тех пор ей нечем занять пальцы.

А им так хотелось что-то держать, быть занятыми. Увидев последнюю красную полосу на ее бедре, будто кошка царапнула ее в том месте, где уже были шрамы, он разозлился намного больше, чем обычно. В ярости его лицо краснеет, и высоко на скулах появляются два багровых пятна. Ей нравится, что его лицо легко реагирует на ее действия, но вскоре она испытывает угрызения совести, будто дразнит животное, которое может не справиться с собой. Нехорошо злить другого.

Она неотрывно смотрит в потолок.