Берлинский синдром

Снова идет к входной двери и пробует открыть ее, но та по-прежнему заперта.

Телевизионная башня, словно тюремный надзиратель, непрестанно подсматривает за ней через окно гостиной. Она размышляет о джин-тонике, о парках развлечений и книжных магазинах. Почему она никогда не думала об этом? Башня отбрасывает солнечные блики, будто выгибая бровь, скептически слушивает ее оправдания. Она сворачивается клубочком на диване, пальцы ног зарываются в щель между подушками. Она слишком напугана, чтобы плакать.

Энди достает из шкафчика в учительской три книги и кладет их в сумку.

Кроме него, в учительской никого нет. Идти домой не хочется — он еще не готов встретиться с ней лицом к лицу. Он выкладывает книги обратно в шкафчик, одну за другой.

Он постарался привести ситуацию в нормальное состояние, насколько это было возможно. Перевязав ей руку, распаковал ее рюкзак и освободил в шкафу место для ее вещей. Ее одежки такие маленькие по сравнению с его одеждой. Скрученные небольшими комками, они выпускали крошечные облачка ее запаха, когда он растряхивал их. Эта одежда знает о Клэр больше, чем он: весь день она льнет к ее коже.

Он понимает, что вообще-то к одежде не ревнуют, но возникающее чувство очень похоже на ревность, и ему становится неловко.

В хозяйственном магазине он купил совсем небольшой сейф — для ключей и своего телефона. Замок сейфа работает на комбинации из шести цифр, и его простота радует — вселяет уверенность, что ничего не выйдет из-под контроля. Он не хочет сложностей ни для кого из них, поэтому старается устранить даже саму возможность возникновения затруднений, пусть наладится нормальная жизнь. Удивительно, с какой легкостью удалось выполнить каждый шаг.

Запереть дверь. Не оставлять ключ. Забрать симку. Каждый шаг — всего лишь крошечное действие, но всякий раз, выполнив его, он чувствовал, что дышится ему все легче и легче."

"По утрам, отправляясь на работу, он оставляет сейф на лестничной площадке. Не хочет, чтобы в его отсутствие Клэр подбирала комбинацию к кодовому замку, даже не хочет думать о том, что она обязательно займется этим. Но в данный момент она ничем не занимается. Прошло уже несколько дней, когда она разговаривала с ним в последний раз. Она не произнесла ни слова с тех пор, как он повредил ей руку, и он уже отказался от всякой надежды что-то изменить.

Медленно, но верно квартира превращалась в стеклянный колпак: ни звука, ни движения между ними. Будто они живут в совершенно разных пространствах, параллельных вселенных несмотря на все внимание, которое он уделяет ей. Разве он этого хотел? Он боится, что она может исчезнуть насовсем, и не знает, что делать, чтобы предотвратить это.

— Энди! Как дела? Что новенького? — Петер преодолевает стулья и столы на пути к своему шкафчику.