Берлинский синдром

После того как в квартире прибрано, он садится на подлокотник дивана и старается вразумить ее, но она отстраняется, прикрыв глаза и потирая руку в грязной повязке. Будто его вообще нет. У него возникает внезапное желание сжать руку в кулак, ударить ею в дверь, вызвавшую все эти неприятности, и почувствовать, как ее неподвижный отклик эхом отдается в руке и подтверждает, что он еще жив.

— Может, стоит снять ее?

Он протягивает руку к повязке, и Клэр с тоскливым видом отшатывается назад. Повязка грязная и пахнет, как мокрая собака; этот острый запах напоминает ему метро зимой.

— Сделать тебе новую повязку?"

"Он стыдится своего умоляющего тона и преодолевает его, вызывающе протягивая к ней руку. На этот раз она не сопротивляется, но и не помогает. Он дотрагивается до нее. Когда ее пальцы касаются его ладони, он вспоминает, как она держала в руках его лицо, пока они целовались. Кажется, это было так давно. Наблюдая, не появятся ли у нее на лице признаки боли, он медленно разбинтовывает повязку. Она обтрепалась по краю, снаружи стала серая, с водянистыми разводами, будто Клэр в его отсутствие измеряла приливы и отливы.

Кожа на ее пальцах сморщилась, а на ладони расцветают желто-синие разводы.

— Клэр, бедняжка!

Он гладит ее пальцы, на костяшках ее пальцев под кожей чувствуется кость. Кладет ее руку ей на колени и идет в ванную, где смачивает край полотенца и натирает его мылом. Вернувшись обратно с полотенцем и бинтом, он очищает кисть ее руки, протирая и между пальцами. Затем он накладывает чистую повязку, снова связывая для сохранности пальцы вместе.

— Готово.

При этих словах она отнимает у него свою руку и кладет ее себе на колени.

Он вдыхает сочный запах ее немытого тела и хочет снять с нее одежду, обнять ее. Но знает, что она не хочет этого, и боится, что она не позволит ему.

В конце концов ее молчание побуждает его к действию. Он открывает сейф, снимает с крючка куртку и выскальзывает за дверь, стыдясь того облегчения, которое испытывает, когда запирает за собой замок. На улице люди весело проводят субботний вечер. Обедают в кафе за длинными столами, корзинки, прикрепленные к велосипедам, набиты продуктами.

В голову приходит мысль навестить отца: они могли бы выпить пива в лучах слабого полуденного солнца и поговорить о… Им не о чем говорить. Кроме как о матери, а ее нет рядом, чтобы поправить их, когда они ошибаются. Он представляет, как мать идет вместе с ними в бар неподалеку от дома отца. Стала бы она смеяться над их шутками, стараться произвести на них впечатление рассказами о своих путешествиях? Он не помнит ее голоса и манеру говорить — через рот или через нос.