Берлинский синдром

Единственный раз, когда в кадре оказался отец, был на случайном снимке, неловко сделанном на расстоянии вытянутой руки во время одного из их походов: рот отца застрял в верхней части кадра рядом с кучерявыми волосами Энди."

"Ничего не сказав отцу, Энди забирает фотоаппарат в свою квартиру. Теперь каждое утро перед уходом на работу он делает фотографию Клэр и прячет ее в своем ежедневнике. Он подносит объектив близко к ней, поэтому ее лицо заполняет весь кадр. Поразительно, как по-разному она выглядит каждый день. Он ловит себя на том, что в течение дня время от времени смотрит на ее фотографию, то приоткрывая ежедневник в классе, то используя снимок в качестве закладки для книги, которую читает в дороге.

Он стал лучше относиться к полароидным снимкам, чем раньше: ему нравится смотреть в ее серые глаза, а она не может отвести взгляд или моргнуть. Он изучает каждую черточку ее лица, угадывает, как они стягиваются, придавая ей то или иное выражение. Интересно, у кого еще хранятся ее фотографии и понимают ли они, от чего отказались. С их помощью так много можно выяснить и еще больше открыть.

Он знает, что поступает неправильно. И знает, что она недовольна. Нет, даже больше. Она не уважает его. Но она также и не понимает его, и это вселяет надежду, потому что однажды она обязательно поймет: люди обучаемы. Он поступает так из любви к ней. Радость, которую он испытывает, возвращаясь домой, так велика, что даже пугает. Он уже не помнит, каково это — жить в своей квартире одному, не помнит ни одной причины, по которой ему захотелось бы так жить. Вся его жизнь связана с Клэр.

Каждый день он пытается показать ей, кто он на самом деле, и знает, что однажды — ждать осталось совсем недолго — она увидит его таким, какой он есть.

Клэр чувствует себя так, будто ее не существует. Но тюбик зубной пасты становится все более плоским, мусорное ведро на кухне медленно заполняется, ее волосы отрастают, и эти мелочи убеждают, что она все-таки есть. Утешает мысль, что наступит момент, когда кто-нибудь займется ее поисками. Страшно подумать, сколько времени может пройти и кто это будет. Возможно, мама.

Во время путешествия Клэр беспечно относилась к переписке с домашними. Тогда ее окутывала радость жизни, но теперь такое отношение к переписке кажется глупым. С тех пор как она покинула Австралию, она отправила матери только две открытки, последнюю — за несколько дней до приезда в Берлин. Она представляет, как мама получает эти открытки, рассеянно читает несколько строчек на обороте и прикрепляет открытку к холодильнику, где та теряется под многочисленными меню доставки на дом и счетами.