Берлинский синдром

Пройдут месяцы, прежде чем мама поймет, что она уже давно не получала никаких вестей от Клэр, и еще больше времени, прежде чем она задумается над тем, что тут что-то не так. Если бы был жив отец, он бы разыскал ее: так поступают отцы.

— Энди, мама будет искать меня.

Она наблюдает за его реакцией, но он остается невозмутимым. Если бы она описывала эту ситуацию кому-нибудь другому, то предположила бы, что при ее словах его тело напряглось, но это лишь предположение.

— Она будет удивляться, почему от меня нет вестей.

— Не будет.

— Обязательно будет. Она наверняка уже сейчас ждет, когда я напишу ей.

— Ты ей уже написала. — Он не смотрит на нее. — Ты отправила ей письмо по электронной почте.

— Нет, я ничего не писала, — возражает она, но, когда произносит эти слова, ей кажется, что она лжет. Он так уверен в себе, а у нее плаксивый голос. «Не будь такой жалкой, — напоминает она себе. — Не будь такой бесполезной».

— Писала. Я отправил письмо от твоего имени.

— Как ты узнал ее адрес?

— Посмотрел в твоем телефоне.

Ее охватывает смятение. И здесь он все продумал, надо отдать ему должное. А она-то считала, что поняла, что он за человек.

Приняла решение вести себя тихо и не усугублять ситуацию: пусть поймет, что она не собирается сбегать. Но, даже придерживаясь этого плана (нет смысла давать ему название, она это понимает), она знала, что он наивен, потому что ей не убежать. Она обыскала каждый закоулок квартиры! С каким только инструментом из обнаруженных ею она не трудилась над дверным замком! Тщательно изучила каждый шаг повседневной жизни Энди! И у нее не осталось сомнений: выхода нет. Эта ситуация неподвластна ей. Она отмечала прошедшие дни, загибая уголки «Анны Карениной». Книга толстая, но она все еще питает надежду, что произойдет чудо — и мама приедет и заберет ее отсюда. Матери не оставляют своих детей без присмотра. Но это знание больше беспокоит ее, чем утешает.

— Разве маме не покажется странным, что письмо пришло с твоей электронной почты? Она совсем не знает тебя.

В плену этой квартиры такое обращение звучит грубо, как ругань в церкви. И единственное, такое близкое слово «мама» возвращает все высказанное Клэр. Это действительно происходит с ней.

— Я создал для тебя новый почтовый ящик и отправил письмо с него.

Она медленно втягивает в себя воздух. Задерживает его в легких и выпускает как можно тише. Потом повторяет все сначала. Она старается не обращать внимания на слюну, скопившуюся во рту, на плечи, которые так и норовят ссутулиться, словно защищая сердце. Она не чувствует ужас, который ее тело пытается навязать ей. Она снова дышит."

"Он не собирается отпускать ее. И это не случайность. Он все продумал. Никто не придет, чтобы спасти ее.