Бесспорное правосудие

Откажись я – и сделки не будет. И тогда я рассказала о Дермоте Биле и своей внучке. Только не назвала имени Эмили – просто не могла его произнести в этом доме.

– Олдридж думает, что вы убили тетю, – сказала я. – Она считает вас убийцей. Защищая, по ее мнению, виновных людей, она ловит кайф. Что толку в защите невиновного? Олдридж не любит дочь и испытывает по этому поводу чувство вины. Только представьте, что она почувствует, если Октавия надумает выйти замуж за мужчину, которого она защищала, считая убийцей? Она ничего не сможет поделать, и ей придется жить с этим знанием.

Вот чего я хочу. И готова за это заплатить."

"– А что вы сами думаете? – спросил Эш. – Ведь вы были на суде. Считаете, что это я убил?

– Не знаю и знать не хочу.

Молодой человек наконец откинулся назад. Казалось, я слышала, как дыхание его становится спокойнее.

– Она уверена, что спасла меня. И вы тоже так думаете? – спросил он.

Настал момент для лести.

– Нет, это ваша заслуга. Я слышала, как вы говорили. Если бы она не дала вам возможность выступить, вы сейчас находились бы в тюрьме.

– Она не хотела давать мне слово, но я настоял.

– И правильно поступили. Олдридж хотела присвоить себе все лавры. Ей была нужна одна победа – целиком ее.

И опять молчание, теперь уже соучастника. Потом он сказал:

– Так за что вы платите? Что мне нужно делать?

– Переспать с дочерью, влюбить ее в себя. И в довершение жениться на ней.

– А что я должен сделать после свадьбы?

Только когда он произнес эти слова, я вдруг поняла, что затеяла. В его словах не было иронии или сарказма. Я должна была просто обозначить его дальнейшие действия. Он словно говорил о животном или о мебели.

Если бы я могла отступить от задуманного плана, я сделала бы это тогда.

– Что хочешь, – ответила я. – Лети на Карибские острова, закажи круиз на Восток, а там брось ее за борт, купи дом и живи себе. Вы можете расстаться когда угодно, через пять лет вас разведут без ее согласия. Или мать захочет откупиться, если тебя это устроит. А я, когда отдам все деньги, навсегда уйду из твоей жизни.

К этому времени я смекнула, что парень проницательнее и умнее, чем я ожидала. Это делало его более опасным, но осуществлять мой план было парадоксальным образом легче.

Приглядевшись ко мне, он пришел к заключению, что я не выжившая из ума старая идиотка, предложение мое реальное, а деньги легкие. И тогда он принял мой план.

Вот так это произошло – в дурно пахнущей кухне, за грязным столом два бессовестных человека заключили сделку, в основе которой лежали плоть и душа человеческая. Правда, я не верила, что у Октавии есть душа и что в комнате, кроме нас, еще что-то присутствует, некая сила, которая может повлиять на наши слова, действия и планы.