Бесспорное правосудие

Наши переговоры были вполне дружеские, но я знала, что должна помочь ему победить. Даже намек на проигрыш мог его унизить. Он стал бы презирать и меня, начни я сдавать позиции. В конце концов я согласилась дать еще одну тысячу на предварительные расходы и прибавила две тысячи к окончательной сумме."

"– Мне нужны деньги на начальной фазе, – объявил он. – Я могу достать деньги, их всегда можно достать, но сейчас их у меня нет. Если захочу, они будут, но на это нужно время.

Опять это детское хвастовство – опасное сочетание самомнения и неуверенности в себе.

– Да, тебе понадобятся деньги – надо ее заинтересовать, пригласить в ресторан или еще куда-то. Она привыкла к богатой жизни, у нее всегда были деньги. Я взяла с собой две тысячи наличными. Возьми их сейчас, а я вычту эти деньги из начальной суммы.

– Нет, это дополнительная сумма – на необходимые траты.

Я выдержала паузу и потом сказала:

– Хорошо, пусть будет так.

Я не боялась, что он отнимет у меня деньги, возможно, даже убьет. Не было причины. Он может получить больше двух тысяч. Я потянулась за сумкой и вытащила деньги – все в двадцатифунтовых банкнотах.

– Удобнее было бы в пятидесятифунтовых, но они сейчас под подозрением. Много подделок. Безопаснее в двадцатках, – объяснила я.

Деньги перед ним пересчитывать я не стала – просто передала четыре пачки по пятьсот фунтов в каждой, перетянутые резинкой. Эш тоже не пересчитал купюры. Они так и остались лежать на столе.

– А как насчет прочих договоренностей? – спросил он. – Как мне сообщать о продвижении дел? Где мы встретимся, когда я продвинусь настолько, что смогу получить первые деньги?

С первого дня судебного процесса я задумалась об этом.

Мне пришла на ум церковь Святого Иакова в конце Седжмор-Кресент, которая открыта почти весь день. Я подумала, что встречаться там удобно, но потом отказалась от этой мысли по двум причинам. Молодого человека, особенно такого, как Эш, пришедшего туда в одиночестве, непременно заметят служители. И еще – несмотря на утрату веры, мне не хотелось использовать священное место в целях, которые в глубине сердца считала порочными. Потом я подумала, не встретиться ли нам на большом открытом пространстве, хоть у одной из статуй Гайд-парка, но это могло не устраивать Эша. А рисковать я не хотела. И потому пришла к выводу, что придется дать ему номер моего телефона. Риска особенного не было. Адреса моего он знать не будет, а номер телефона в случае необходимости всегда можно сменить. Я написала номер и отдала ему листок, попросив, когда нужно, звонить в восемь утра, но делать это не реже, чем через день.

– Мне нужно кое-что знать о ней, – сказал Эш.