Бесспорное правосудие

Октавия с удивлением смотрела, как мужчина, не спуская с нее глаз и мощно рассекая воду, плыл к острову. Задыхаясь, он стал карабкаться на берег, девушка инстинктивно подбежала и протянула руку.

– Поплывем назад вместе, – сказал мужчина. – Вы сумеете. Здесь не больше ста метров. Не бойтесь. У дороги я спрятал велосипед. Сядете на раму, и мы доедем до ближайшей деревни раньше, чем он вас хватится. Придется немного побыть в мокрой одежде, но все лучше, чем здесь оставаться.

– Вы сошли с ума! – выкрикнула она. – Почему я должна бежать? Почему?

Мужчина придвинулся к ней, будто хотел таким образом убедить девушку следовать за ним.

Вода стекала с его волос на лицо. Он дрожал всем телом. Майка прилипла к коже, и Октавия видела, как пульсирует его сердце. Они почти перешли на шепот.

– Джанет Карпентер мертва, – сказал он. – Ее убил Эш. Вы должны уйти. Пожалуйста, торопитесь.

– Вы лжете. Это неправда. Вас подослали полицейские.

– Полиция не знает, что я здесь. Никто не знает.

– Как вы нашли нас?

– Я показал ему это место. Еще давно. Это была наша тайна.

– Вы Коли, – догадалась Октавия.

– Да. Но это не важно. Позже поговорим.

А сейчас надо уходить. Вам нельзя здесь оставаться. Ему нужна помощь, но вы не сможете ее оказать. Никто из нас не сможет.

– Нет, это не так, – почти кричала Октавия, пытаясь убедить себя – не его. Внутренняя сила мужчины, порыв этого тела, с которого стекала вода, умоляющий взгляд толкали ее к нему.

Но тут раздался голос Эша:

– Ты слышал, что она сказала. Она останется здесь.

Эш подошел бесшумно, надвигаясь на них из темноты хижины, и когда он ступил на солнечный свет, Октавия увидела, как в его руке сверкнуло лезвие ножа.

Все, что произошло потом, было сплошным кошмаром.

Коли загородил собой Октавию и бросился к Эшу. Но опоздал: Эш выбросил вперед руку, и нож вонзился Коли в живот. Широко раскрыв полные ужаса глаза, Октавия услышала его крик, тихий, страдальческий крик – среднее между хрипом и стоном. И потом увидела, как красное пятно расползается по мокрой майке, а сам Коли медленно, почти грациозно опускается на колени. Склонившись, Эш резким движением провел ножом по его горлу. Из раны фонтаном брызнула кровь, и Октавии показалось, что черные глаза все с тем же умоляющим выражением устремились на нее, а потом их взгляд потух, будто жизнь Коли утекла в песчаную землю.

Крик застрял в горле Октавии, что-то там сомкнулось. Вместо него она услышала какой-то писк и поняла, что это и есть ее голос. Спотыкаясь, Октавия вошла в хижину и рухнула на спальный мешок, она крутилась, билась, хватала и рвала ткань. Дыхание перехватило. Когда судорожный приступ закончился, она лежала в изнеможении, тяжело дыша и рыдая. Раздался голос Эша, и Октавия поняла, что он стоит над ней:

– Сам виноват.