(без) Право на ошибку

«Держала лицо» — потому что знала, дай я хоть раз слабину, сорвусь в затяжную истерику.

И слушала, слушала, слушала.

Мы отменяли и исправляли диагноз за диагнозом, но проблем оставалось немало. И главные из них, из-за чего мы и приехали на диагностику, лечение и реабилитацию — это легкая форма ДЦП, которую нам обещали практически полностью убрать.

И растущая киста в головном мозгу.

Гадкая дрянь, которая давила изнутри и которую нужно было уничтожить.

Я выучила много новых слов. Часами просиживала в Интернете, пока Рада спала, разбираясь с терминами и методиками. Носила мою кроху на многочисленные обследования и процедуры. МРТ и оценка моторных навыков, план лечения от нейропедиатра, физиотерапевта, ортопеда и психолога. Физиотерапия, капельницы и краиниосакральная терапия. Испанцы одни из первых обратились к этой методике и применяли мануальные техники, направленные на работу с костями спины, чтобы восстановить правильное циркулирование спинномозговой жидкости. Рада на этих сеансах засыпала. Это была, пожалуй, единственная манипуляция, когда она спала, а не орала выматывающим криком, и я стояла рядом и осоловела улыбалась пожилому испанцу чьи пальцы порхали будто бабочки над маленьким тельцем.

Волшебник. Они все волшебники. Я верила.

— Девочке нужно сделать операцию.

Хирург смотрел на меня спокойно, а я кусала губы, чтобы не зарычать.

Да, я знала — уже понимала — что без этого никак. Новообразование надо убирать — лекарства не помогли. И также знала, что подобная операция всегда сопряжена с огромным риском.

Но альтернативы ей нет.

Я не собиралась возражать или отказываться. Я просто надеялась, что она не потребуется.

Врач это понимал и молчал, давал мне время не то чтобы прийти в себя от новости — в общем-то я знала, что так и будет.

Просто чтобы я собралась с духом и выдавила «да». Подписала все необходимые согласия. Зафиксировала в памяти день и час. Будто они сто раз не напомнят мне об этом.

И мельком подсчитала, сколько минут нам осталось до операции.

Четыре тысячи двести сорок.

Каждую из которых я намеревалась наслаждаться своей девочкой.

Ее процедурами. Присутствием рядом. Короткими прогулками по теплым, напитанным надеждой улицам. Редкими улыбками. Громким плачем. Удивлением, с которым она рассматривала свои пальчики.

Я даже позволила себе сидеть в кафе на открытых террасах с коляской, стоящей рядом. Как-будто все хорошо. Ничего не делала — просто пила кофе и смотрела на ярких прохожих. Подставляла лицо солнцу. Смотрела на спящую дочку. Иногда переписывалась с Володей, который даже готов был приехать. Смешной. И чужой — конечно я отказалась."

"Я повторяла как мантру: «Ты больше не одна. Вместе мы справимся».

И даже не понимала, кому я это говорила — себе или ей.