(без) Право на ошибку

Нас положили в больницу заранее. В отдельную палату, подключив миллион датчиков и взяв очередные анализы. Я отправила Тому на выходные — пусть мы и сблизились с ней, но я не была готова делиться своими страхами с кем бы то ни было.

Да и никто и не понял бы в полной мере.

И всю ночь лежала без сна, глядя на кроху. И молилась. Может впервые в жизни. Вот так. Не останавливаясь даже чтобы вдохнуть воздух.

Ведь впервые в жизни я просила не за себя.

Рада просыпается почти спокойная. И неуверенно улыбается, щурится, понимает, видимо, что мокрая и голодная, и громко выражает свое неудовольствие. Пусть. Это все нормально. Реакции здорового ребенка.

На мгновения — но здорового.

А потом снова куксится.

Ее подключают к капельницам. Крохотные канюли почти не повреждают ножку, и мы таскаемся по больнице, рассматривая всякую зелень и людей, потом она засыпает, а я продолжаю ее носить и за нами тянется капельница на колесиках.

Мне даже не надо смотреть на часы — мои внутренние отсчитывают минуты.

И точно вовремя нас находят.

Ведут сначала в палату, где мне надо положить малышку в кювез, а я все не решаюсь на это.

А потом в сторону операционной.

И я, взрослая, рассудительная и сдержанная женщина, которая давно разобралась в том, что сделают с моим ребенком, насколько это нужно, и которая искренне верит во врачей от Бога, что сейчас будут там, в операционной, вместе с ней — я вдруг срываюсь с места, и рискуя расшибить себе лоб, врезаюсь в закрывшиеся автоматически двери.

Сползаю на пол, до крови прикусывая губу, чтобы не заорать от иррационального ужаса.

И вздрагиваю всем телом, когда чувствую теплую руку на своем плече.

Михаил

… — Не знала, что ты педофил, Веринский. Или это просто жалость?

Тщательно прокрашенные губы Златы округлились, будто она пыталась сделать дак-фейс в камеру, а я поморщился. От всего — от ее запаха, прорисованного лица, манер. От всех этих фраз.

Сучка.

И как у меня на нее вставал когда-то?

Злата порхала между богатыми любовниками и в какой-то момент приземлилась на мне. Странно, что я не побрезговал. Удачно подловила, наверное — я уже и не помню. Помню только, что она задержалась в моей постели на пару месяцев, а потом я послал ее нахрен — стоило ей начать незаметные, как она думала, поползновения на мою свободу.

С той поры она почему-то решила, что мы чуть ли не друзья и вообще — настоящие бывшие. И что она может подходить ко мне на всяких тусовках и вставлять свои блядские замечания.

Я даже не обращал на них внимания.

Но не сегодня. Сегодня я здесь был вместе с Настей и от одной мысли что эти ублюдочные губы несут такую грязь в сторону моей спутницы я взбесился.

Настя и правда выглядела молодо. И слегка замученно.