Безбашенный

Ну, — не глупо ли, а?

Ведь наверняка это для него — совсем не первая такая ночь с тех пор, как мы расстались!

Только вот… Почему-то я раньше совсем об этом не думала, — а сейчас просто разрывает всю изнутри от этого понимания!"

"— Мира Самойлова? — вздрагиваю и таращусь на подошедшего ко мне парня.

Не сразу даже понимаю, где я и того, что лекции, оказывается, уже, судя по всему, давно закончились, — а я сижу одна в совершенно пустой аудитории.

Парень мне незнаком, — ну да это и неудивительно, я еще почти ни с кем и не успела здесь познакомиться, только с некоторыми девчонками, вместе с которыми сидели. Странно даже, что они хотя бы не толкнули меня в бок, когда все расходились, — на удивление быстро у нас сложились неплохие отношения.

— Да, — киваю, глядя на хмурый осенний дождь за окном мимо него.

Наверное, из деканата прислали, я ведь вчера так и не закончила с документами.

— Тебе просили передать, — как фокусник, вытаскивает из-за спины огромный, — просто невероятно огромный букет розовых лилий, — а я поражаюсь, как его можно было не заметить.

И запах этот… Мне уже начало казаться, будто он мне просто мерещится после всего.

Парень уходит, а ноги сами опускаются обратно на сидение.

Как ненормальная, сижу и таращусь на этот злосчастный букет.

Даже окликать его и спрашивать не нужно, кто передал — и без того все ясно.

Непонятно лишь одно — зачем?

Осторожно прикасаюсь к нежным лепесткам, — так, будто бы они способны меня обжечь или укусить, подобно ядовитой змее, — лишь для того, чтобы вытащить запутавшийся в них клочок золотистой бумаги.

По-хорошему, не нужно бы делать и этого. Если бы сразу поняла, от кого пришел ко мне незнакомый паренек, — даже и разговаривать бы не стала, сразу бы ушла, даже не передав ничего на словах тому, кто его послал.

«Дай нам шанс, — буквы расплываются перед глазами — от слез и от того, как дрожат мои руки, — кажется, даже этой записки в них не удержать. Нам необходимо встретится, Мира. Я буду ждать, — в девять, в «Эйфории». Если неудобно, назови свое место и время. Я люблю тебя. Антон».

Комкаю записку в руках, чувствуя, как плечи начинают содрогаться.

«Люблю».

Что для него значит это слово?

Если бы не видела вчера, как он с таким же букетом куда-то шел, может быть, сердце бы и забилось от счастья.

Но теперь оно лишь глухо, болезненно сжимается.

Ровным счетом ничего это для него не значит, — даже цветы каждой из нас покупает те же самые.

А той, вчерашней, — тоже через кого-то передавал или сам удостоил чести вручить?

Там тоже была записка? Или шептал это, ничего не значащее для него слово ей прямо в губы, как мне когда-то?

Даже странно, что одними цветами ограничился, — на джентельменский набор с шампанским и конфетами я, видимо, не дотянула по его шкале «любви».